Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

***

Она просила его остаться каждую ночь.

Они никогда не заходили дальше поцелуев. Руки Драко редко опускались ниже ее плеч, когда он целовал ее.

Гермиона сворачивалась калачиком в его объятиях и засыпала, слушая его дыхание.

Днем он уходил «по рабочим делам», а она занималась исследованиями, составляя Топси все более длинные списки нужных ей книг. Контрзаклинания. Темные искусства. Смертельные проклятия. Энциклопедии зелий и справочники ингредиентов. Анализ проклятий. Маггловские учебники по медицине.

Гермиона надеялась, что если проклятие будет снято, то это поможет убрать Метку. Но, проведя мысленное моделирование процедуры четырьмя различными способами, она пришла к выводу, что это невозможно. Проклятие в Метке не связано с кожей, оно походило на руны. Даже если вырезать всю мышечную ткань в его предплечье и заново отрастить кости, предполагая в теории, что она сможет держать его руку в стазисе достаточно долго, чтобы сохранить ткани и нервы до двадцати четырех часов, Темная метка просто снова вырастет вместе с костями, мышцами и кожей.

Драко прикинул, что у них будет примерно несколько часов, когда с нее снимут наручники. Вполне возможно, что Волдеморт узнает об этом немедленно из-за своего повышенного интереса к Гермионе.

Если бы Гермиона пыталась заставить Драко бежать вместе с ней, у нее не осталось бы времени на сложную процедуру исцеления. Удаление должно быть быстрым.

Ей тогда пришлось бы отрезать его левую руку чуть ниже локтя.

Эта мысль заставила болезненный узел затянуться в ее животе. Она попросила принести больше литературы по технике ампутации. Гермиона не была уверена, что даже этот вариант будет успешным. Рана оставалась проклята и не заживала; в сочетании с магически ускоренным кровотечением, результат, скорее всего, приведёт к смертельному исходу.

Это не было похоже на медленное проклятие, которое было у Дамблдора. Повреждение нельзя было сдержать или замедлить магическим или иным образом. Жгуты. Экстракт бадьяна. Прижигание. Исцеляющие заклинания. Северус и Драко безуспешно пытались остановить кровотечение.

Казалось, проклятие намеренно изгоняло всю кровь из организма при попытке удаления Метки.

Вариантов становилось все меньше и меньше. С каждым днем Гермиона чувствовала себя все более бесполезной.

Ее головные боли перестали быть изнурительными, сменяясь непрекращающейся тревогой. Числа на календаре словно приближали дату похорон. Она занималась исследованиями, пока не переставала от усталости видеть. Это был единственный способ ощутить себя полезной.

Гермиона только и занималась тем, что чувствовала себя полезной. Она знала, что Драко предоставляет ей возможность думать, что она вносит свой вклад. Это была просто отдушина, такая же, как отжимания в комнате или поиск любого оружия для побега в поместье. Это было что-то, что должно было занять ее. Что-то, что даст ей цель.

Когда Драко был с ней, то обращался с ней так, словно прощался. Он смотрел на нее так, словно прощался. Прикасался, словно прощался. Он крепко обнимал ее за плечи и клал голову ей на плечо, и она ощущала неизбежность.

Однажды утром Гермиона вернулась из душа и обнаружила, что все ее книги исчезли. Топси стояла у кровати.

— Сегодня придет целительница, хозяин Драко приказал убрать все книги.

Гермиона покорно кивнула и отошла к окну. За окном было лето, прекрасное и цветущее. Она не выходила на улицу больше месяца.

Это было излишне — пройти весь путь снаружи, пытаясь оставаться спокойной под открытым небом. Это будет пустой тратой времени и энергии, которые она могла бы использовать, чтобы найти способ удалить Метку Драко.

Раздался тихий треск, она оглянулась через плечо и увидела Драко.

— Скоро придет Страуд.

Гермиона кивнула.

— Топси упоминала об этом.

Он подошел ближе и остановился, глядя в окно рядом с ней.

— Когда ты в последний раз выходила на улицу?

Гермиона продолжала смотреть на лабиринт. Она протянула руку и положила палец на решетку окна.

— Не помню. Где-то в начале мая.

— Тебе нужно на свежий воздух.

Ее пальцы соскользнули со стекла и безвольно упали.

— Слишком открытое пространство. Я не хочу.

Драко молчал.

— Прогулка пойдет тебе на пользу. Она может помочь тебе лучше питаться.

Гермиона опустила глаза.

— У меня нет на это времени.

— Ты можешь читать на веранде или у открытого окна. Раньше ты всегда выходила на улицу.

Ее челюсть угрожающе задрожала. Она напряглась и пожала плечами.

— Я... — ее голос был осторожен, — тогда я была другой.

— Я говорю не о том, что было много лет назад. Ты часто выходила на улицу в поместье. Раньше ты выходила из этой комнаты. Теперь ты даже не пытаешься.

Гермиона пожала плечами и продолжила смотреть в окно.

— Теперь это не имеет смысла.

Он резко вздохнул.

— Грейнджер... почему ты не выходишь?

Гермиона на мгновение замолчала. Она приложила кончик пальца к стеклу, рисуя руну Кеназ, символ знаний, творчества и вдохновения. Девушка никогда не представляла себе, как сильно может скучать по письму и что она воспринимала как должное способность записывать свои мысли на бумаге, чтобы упорядочить их или вернуться к ним позже. Она скучала по письму почти так же, как по чтению. Гермиона часто рисовала на окнах, пытаясь переварить все, что было в ее голове.

Рядом с руной Кеназ она начертила Соулу, знак успеха и целостности, и Дагаз — символ прорыва, перемен и надежды.

Затем она вздохнула, нарисовав Ису* над ними и постучала по ней, прежде чем посмотреть вниз.

— Я чувствую себя в этой комнате в безопасности, более собранной. Я все еще многое пытаюсь осознать, и это... это влияет на меня сильнее, когда я нахожусь в других частях дома. — Гермиона сглотнула, и ее плечо дернулось. — Я могу запаниковать, и тогда ты больше не позволишь мне заниматься исследованиями.

Драко замер.

— Грейнджер... — его голос на мгновение затих. — Не... не держи себя в клетке из-за меня.

Гермиона быстро взглянула на него.

— Я не держу. Просто... не хочу рисковать. Есть вещи, которые намного важнее прогулки на улице.

Драко начал было отвечать, но остановился, выражение его лица стало холодным.

— Страуд уже здесь.

Гермиона почувствовала, как ее желудок сжался.

— Хорошо.

Он ушел, чтобы привести Страуд, а Гермиона присела на край кровати, желая, чтобы ее сердцебиение замедлилось.

Дверь распахнулась, и вошла целительница. Драко остановился всего в нескольких шагах позади нее, его полная равнодушия маска была на месте.

— О, на этот раз ты в сознании, — сказала Страуд, взглянув на Гермиону, и наколдовала