Ананасы в шампанском - Игорь Северянин

Чтоб рвануться с места и, обрушася,

Раздавить ту дачу, где бездельница

С нервами березовой доски…

_________________________

От жары и «музыки» удар меня,

Я боюсь, вдруг хватит, и – увы!..

Уваженье к мельнице, сударыня

Здесь она хозяйка, а не вы!

Миньонеты

1

Да, я хочу твоих желаний,

Да, я люблю твое «люблю»!

Но мы уйдем туда, где – лани,

Уйдем: здесь больно, я скорблю.

Лишь там тебе, моей Светлане,

Я расскажу, я распою,

Как я хочу твоих желаний,

Как я люблю твое «люблю»!

2

Ловлю печаль в твоей улыбке

И тайный смех в твоих слезах…

Твои глаза блестят, как рыбки,

Но сердце – в смутных голосах.

Ты в заблужденьи, ты в ошибке!

Топлю глаза в твоих глазах, —

И снова – смех в твоей улыбке,

И снова – грусть в твоих слезах!

Один бы лепесток!.

Мне тайно верится, что ты ко мне придешь,

Старушка-девушка, согбенная в позоре

И взором бархатя затепленные зори,

Мне тайно верится – ты бодро расцветешь.

Мне тайно верится – ты всё еще грустишь

О том, что сказано, о том, что не успето…

О, разберись в пыли истлевшего букета:

Один бы лепесток! – и ты меня простишь,

   Мне свято верится!..

Чьи грёзы?

Я пить люблю, пить много, вкусно,

Сливаясь пламенно с вином.

Но размышляю об одном

И не могу решить искусно.

Да, мудрено решить мне это

(И в этом вся моя вина!):

Поэт ли хочет грёз вина,

Вино ли просит грёз поэта?

Колыбельная

Ария Лотарио

Спи-усни, дитя-Миньона,

   Улыбаяся шутя…

Спи-усни без слёз, без стона,

   Утомленное дитя.

Замок спит, и спят озёра,

   Позабудь скитаний дни,

С голубой надеждой взора

   Незабудкою усни.

Сердце, знавшее уроны,

   Зачаруй в уютном сне, —

И растает грусть Миньоны,

   Как снежинка по весне.

Мадригал

Ал. Ал. Наумовой

Часто вы мне грезитесь фиалкой —

Этим нежным, ласковым цветком;

Иногда – таинственной русалкой,

Воплощенной грезящим умом.

Иногда – принцессой кроткой, хрупкой,

Милосердной даже к комару;

И всегда – свободною голубкой,

Ввысь летящей к правде и добру!

Повсеместная

Ее глаза, глаза газели,

Синеют в усиках ресниц.

Она опустит очи ниц,

И щеки вдруг зарозовели.

В устах змеящийся укус,

Лицо меняет беспрестанно.

И волосы, длиннее стана,

Немного приторны на вкус.

Бескрылой похоти раба,

Она приниженно кичлива.

Эскиз готов. Пошлоречива

Моей натурщицы судьба.

По восемь строк

I

Вы стоите на палубе за зеркальною рубкою

И грызете, как белочка, черносливную косточку…

Вы – такая изящная и такая вы хрупкая,

Вы похожи на девочку и немного на ласточку…

Улыбаются весело два матроса у румпела,

Капитан донжуанствует, вам стихи декламируя,

О таинственном крейсере, о голубке под куполом,

То чаруя Мореллою, то Дарьяльской Тамарою…

II Карменсите

В тебе столько нежности тихой,

Но, время бездумно влача,

Ты скрыла ее под шумихой

Такого ж бездумного дня.

Но в каждом движеньи плеча

И в склоне твоем над гречихой —

В тебе столько нежности тихой…

О, если б она для меня!

III

Я приду к тебе, еврейка,

В звездном плеске сонных струй.

Отворяй-ка поскорей-ка,

Отвори и не горюй!

За любовь плати любовью,

За измену отомсти:

По холмистому горбовью

Труп мой в озеро спусти…

Рондель

От Солнца я веду свой древний род!

Мирра Лохвицкая

«От Солнца я веду свой род!» —

Сказала доблестная Саба.

В краю банана, змей и краба

Жил впечатлительный народ.

Царь слов обратно не берет,

Когда звучат слова не слабо…

«От Солнца я веду свой род!» —

Сказала доблестная Саба.

Всегда венец! Всегда вперед! —

Вот лозунг знойного араба.

Но в небе грянула гроза бы,

Когда бы смел воскликнуть «крот»:

– От Солнца я веду свой род!

Полусонет

Твои горячие кораллы

Коснулись бледного чела,

Как сладострастная пчела, —

И вот в душе звучат хораллы.

Моя тоска меня карала,

И я не пел, и петь не мог.

Но ты сняла с души забрало

И с песни рыцарской – замок.

Без жизни жизнь и сон без сна

Теперь окончены. Весна

Моей любви поет и трелит…

Спеши вдыхать весны цветок,

Спеши! И радости поток

Нас захлестнет, но не разделит!

Ванда

Октавы

Посв. В. В. Уварову-Надину

1

Грустила ночь. При чахлом свете лампы

Мечтала Ванда, кутаясь в печаль;

Ей грезился дурман блестящей рампы,

Ей звуков захотелось, – и рояль

Ее дразнил прелюдией из «Цампы»

Она встает, отбрасывая шаль,

И медленно подходит к пианино

Будить его от грезящего сплина.

2

А ночь глядит в растворенную дверь,

Вся трепеща и прислонясь к веранде…

Как девушка взволнована теперь!