Ананасы в шампанском - Игорь Северянин

Мотив живит… И если б вечный зверь

Его услышал, если б зверской банде

Он прозвучал, – растроганное зло,

Хотя б на миг, любовью мысль зажгло.

3

…О, чаровница-музыка, тебе

Крылю восторг, пылаю фимиамы!

О власти мысль внушаешь ты рабе,

Ребенка устремляешь к сердцу мамы,

Туманишь зло, зовешь любовь к себе

И браку душ поешь эпиталамы.

Тебе дано пороки побороть,

Гармония, души моей Господь…

Насмешка короля

Властитель умирал. Льстецов придворных стая

Ждала его конца, сдувая с горностая

Одежды короля пылинки, между тем,

Как втайне думала: «когда ж ты будешь нем?»

Их нетерпение заметно королю

И он сказал, съев ломтик апельсина:

– О, верные рабы! Для вас обижу сына:

Я вам отдам престол, я сердце к вам крылю! —

И только он умолк, – в разнузданности дикой

Взревели голоса, сверкнули палаши.

И вскоре не было у ложа ни души, —

Лишь двадцать мертвых тел лежало пред владыкой.

Леониду Афанасьеву

У плотины старой мельницы…

Леонид Афанасьев

Ваши милые мелодии,

Где воспели вы наш сад,

Как волшебные рапсодии —

Души многих вдохновят.

   Так любовна и так красочна,

   Друг мой, ваша акварель;

   Целомудренна и сказочна,

   Как на севере апрель.

Если снова на свободе я

Заберусь в мой старый сад,

Приезжайте, – и мелодии

Ваши снова зазвучат!

Ответ Л. Афанасьеву на его послание

Ты шел дорогою проезжей,

И был твой шаг трудолюбив.

А я парил в лазури вещей,

Весь мир в осколки раздробив!

Ты робко пел и робко шел ты,

Боясь прохожих обогнать…

Лист зеленел, потом стал желтый, —

Зазеленеет ли? – Как знать!

Ты изменил Луне и Нимфе,

Изменой поругав сердца…

Но пусть шалаш твой на Олимпе —

Напротив моего дворца!

Измена мая

Я родился в мае, в месяце весеннем,

   Звонком и веселом,

   Шумном и душистом,

И сказали розы; «Мы тебя оденем

   Светлым ореолом —

   Как молитва, чистым».

Улыбнулось солнце, солнце засверкало,

   Ласковым приветом

   Чествуя рожденье;

Солнце загорелось, запылало ало

   И зажгло поэтом

   С искрой вдохновенья!

Разодет цветами с детской колыбели,

   Я запел соловкой

   Радостно и звонко,

Запечатлевая мир, где все скорбели,

   Юною головкой

   И душой ребенка.

Время шло, – и солнце потускнело в тучах,

   Лаской не блестело,

   Злоба песнь косила;

Опадали розы при ветрах летучих,

   Истомилось тело,

   Притупилась сила.

Время шло… И радость дней моих весенних

   Растопилась в слёзах,

   Сердцу не внимая;

И теперь я пла́чу, пла́чу на коленях

   О погибших грёзах,

   Об измене мая!

Неразгаданные звуки

В детстве слышал я ночами

Звуки странного мотива.

Инструмент, мне неизвестный,

Издавал их так красиво.

   Кто играл? на чём? – не знаю;

   Всё покрыто тайной мглою;

   Только помню, что те звуки

   Власть имели надо мною.

Их мотив был так чарующ,

Так возвышен, полон ласок;

Вместе с тем печален, страшен —

Описать его нет красок.

   Я боялся этих звуков,

   Их таинственного свойства,

   Но когда я их не слышал,

   Я был полон беспокойства.

Я любил, когда незримый

Музыкант играл ночами;

Я лежал в оцепененьи

С удивленными очами;

   Я лежал в своей кроватке,

   Щуря глазки и, дыханье

   Затаив, ловил так жадно

   Их гармонию рыданья.

Звуков больше я не слышу.

Что они мне предвещали?

Счастье ль в мире равнодушья

Или горе и печали?

   Не нашел себе я счастья, —

   Звуки горе мне напели:

   Я боялся их недаром

   С безмятежной колыбели.

А любил я их, мне мнится,

Потому, что эти звуки

Мне сулили счастье в смерти,

На земле напев лишь муки.

   Знает кто? быть может, струны

   Пели мне слова Завета:

   «Кто страдает в царстве мрака,

   Насладится в царстве света».

Nocturne

Струи лунные,

Среброструнные,

Поэтичные,

Грустью нежные, —

Словно сказка вы

Льетесь, ласковы,

Мелодичные

Безмятежные.

Бледно-палевы,

Вдруг упали вы

С неба синего;

Льетесь струями

Со святынь его

Поцелуями.

Скорбь сияния…

Свет страдания…

Лейтесь, вечные,

Бесприютные —

Как сердечные

Слёзы жаркие!..

Вы, бескровные,

Лейтесь ровные, —

Счастьем мутные,

Горем яркие…

Перекат II

Как эта грустная обитель,

Твое сердечко опустело.

Любовь, как ясный небожитель,

В нем больше жить не захотела.

И вот глаза твои тоскливы,

Как эта грустная обитель.

Они угрюмы и пугливы,

Когда увидят белый китель.

Я понимаю: обольститель

Убил любовь в тебе изменой,

Как эта грустная обитель

Вступает в бой с морскою пеной!

Дитя, взгляни: волна