Дочка и отец-одиночка - Анна Бигси

Гад смеётся, и раскаленное пространство вокруг нас словно вибрирует. Стенка лифта за моей спиной стала горячее. Мне хочется отпрянуть от нее, но впереди Метелин.

- Ты боишься темноты или замкнутых пространств? - Вдруг спрашивает Кирилл.

- Я ничего не боюсь, - стараюсь говорить как можно увереннее.

- Значит, если я тебя поцелую, ты тоже не испугаешься?

- Нет, конечно! - выпаливаю я прежде, чем успеваю сообразить, что он спросил.

Губы Кирилла за мгновенье находят мои, будто он может видеть в темноте. Он целует, нагло и жадно, с таким жаром, что кажется я превращусь в горсть пепла, если этот гад не остановится. Его пальцы впиваются в мою талию, а изо рта вырывается хриплый стон…

И меня отрезвляет!

Резко отталкиваю его от себя, задыхаясь от собственного сердцебиения. Меня трясет, словно этот поцелуй был первым в моей жизни, а произошел он на глазах общественности. В голове шумит от бессовестных, очень ярких эмоций, но я зла. Я очень-очень зла и на него, и на себя!

- Ты не имел права.

- Ты согласилась, - довольно мурлычет Кирилл. - И я был прав.

- Нет, - упрямо складываю руки на груди, всё ещё не в состоянии взять себя в руки. Он буквально раскачал пол под моими ногами.

- Да, я прав. В тебе много секса, Царапкина.

- Замолчи, - требую у Метелина.

- И ты не умеешь принимать взрослые комплименты. Мне тебя жаль, - вздыхает он.

- Знаешь… - набираю в грудь побольше воздуха, чтобы поставить наглеца на место, но по глазам вдруг бьет яркий свет и лифт начинает движение.

- Вау! - Взгляд Кирилла направлен на мою грудь.

- Чёрт…. - Хочется захныкать и сгореть со стыда. Я совершенно забыла про расстегнутую блузку и теперь из ее выреза видно кружево нижнего белья. - Не смей смотреть, - быстро застегиваю пуговицы.

- У меня есть глаза, они нужны именно для этого. Неплохо, кстати, - замечает он.

Двери лифта разъезжаются и мы, толкаясь, вывалимся в холл первого этажа, как застуканные любовники. Стреляем друг в друга испепеляющими взглядами и быстро расходимся, более не взглянув друг на друга.

Я возвращаюсь домой и мечусь по квартире, пытаясь осознать случившееся. Останавливаюсь у зеркала, смотрю на блеск в глазах, на щеки, горящие румянцев и всё ещё припухшие губы.

- А что, собственно, случилось? - Спрашиваю у своего отражения. - Какой-то наглый идиот меня поцеловал. Дальше что? Если я не скажу жениху, никто об этом не узнает. Ой.… - доходит до меня. - Метелин, ты же не настолько сволочь? И у тебя нет доказательств!

Эти мысли отрезвляют. Я понимаю, если он скажет Виталику про поцелуй, то произойти может следующее: жених испугается за свою репутацию и бросит меня, свадьбы не будет, а значит у Кирилла не будет вообще никаких препятствий по удочерению Тоси.

Но Виталя же любит меня, он мне обязательно поверит, ведь правда, доказательств нет, только слова Метелина. А чего стоят его слова?

Разумнее было бы подстраховаться и самой рассказать жениху про случившееся, но я пока не решаюсь. Кормлю его ужином и мягко отказываюсь от близости под предлогом головной боли. Виталик поворачивается ко мне спиной и засыпает, а я лежу, пялюсь в потолок и ругаю себя за ложь.

Этот треклятый опер ужасно на меня влияет!

Я хожу в напряжении до самых выходных. В субботу Виталий уезжает в Питер на несколько дней, а я решаю провести время со своей малышкой. Быстро собираюсь, беру такси и еду в детский дом.

- Здравствуйте, Полина Сергеевна, - меня встречает воспитатель Тоси. - А вашей хулиганки нет, ее отец забрал.

- Как забрал? - Не верю своим ушам.

- Опека подписала разрешение на их первые выходные вместе. Утром Кирилл Юрьевич привез копии документов и забрал Антонину.

- Какой кошмар. - Я уже в красках представляю, что может произойти за это время.

- Не знаю. Девочка к нему тянется, - добивает меня воспитатель.

- Спасибо, - формально благодарю ее и ухожу из детского дома.

Такси, как назло, едет до меня слишком долго. Целых пять минут!

В машину забираюсь чуть ли не на ходу. Водитель нервно интересуется, не гонятся ли за мной.

- А если так, вы меня высадите? - язвлю в ответ и тут же прикусываю язык, мысленно чертыхаясь на Метелина. Нахваталась.

Доезжаю до дома, где обосновался самый кошмарный кошмар моей жизни. Поднимаюсь к его квартире и стучу в дверь, прислушиваясь к звукам изнутри. До меня доносится музыка, смех Тоси.

У них всё хорошо?

Дверь открывается, и я распахиваю глаза, увидев перед собой Метелина в ярко-розовом фартуке на голый торс. У него на руках сидит Тося в черном женском парике и счастливо улыбается. Они оба с ног до головы перепачканы мукой, а на полу в прихожей белые следы лап енота…

Глава 26. Кирилл

Стою перед детским домом, жду Тосю и нервно перебираю ключи в кармане. В третий раз проверяю документы - все на месте. Машина тоже на месте. А вот уверенности, что справлюсь, нет вообще.

Зачем я только согласился? Два дня с маленьким ребёнком на одной территории. Да лучше в засаде сидеть…

Дверь открывается, и на пороге появляется Тося. Маленькая, с рюкзаком за спиной, в котором, кажется, поместилось полжизни. Она смотрит на меня с недоверием.

- На целые выходные? - переспрашивает недоверчиво.

Киваю, сам не до конца веря в происходящее.

- Угу. Представляешь?

- Если честно, не очень… - смешно морщит маленький носик.

- И я.

Протягивает мне руку. Вместе доходим до машины. Открываю ей заднюю дверь, устраивается в середине, и сама пристегивается ремнем безопасности. Сажусь за руль и завожу двигатель.

- Чем займемся? - спрашивает девочка, хлопая густыми ресницами.

«Хер его знает», - вертится на языке, но сдерживаюсь.

- Есть предложения?

Тося задумывается и снова стучит пальчиком по щеке. Смешная такая, непосредственная.

- Мы с мамой по выходным пекли вкусняшки…. Давай тоже что-нибудь испечем?

Чуть не закашливаюсь от такого предложения. Мой максимум - это яичница и пельмени. Ну макароны с сосиской вообще кулинарный шедевр, если не слипнутся.

- Эм.… Я немного не шеф-повар…

- Да ладно, я