Дочка и отец-одиночка - Анна Бигси

Ну вот, уже лучше.

- Интересно… Миха порадуется.

- Кто такой Миха?

- Енот.

- Да ладно! - глаза девочки округляются. - У тебя есть настоящий енот? Правда?

- Правда, - усмехаюсь, глядя на нее в зеркало заднего вида. - Скоро познакомишься.

- А он кусается?

- Вроде нет.…

Миха, конечно, не агрессивный и привитый, но и детей никогда не видел.

- А продукты у тебя есть? - внезапно спрашивает Тося.

- Смотря какие.

- На блины. Мука, молоко и сметана.

Мысленно перебираю содержимое холодильника. Пельмени и яйца есть точно, а вот с остальным напряженка. Стараюсь не хранить много продуктов, все равно сожитель до всего добирается.

- Этого точно нет.

Тося вздыхает, но тут же оживляется:

- Значит надо ехать в магазин.

- Ну раз надо, значит, поехали!

Магазин оказывается полем боя и испытывает меня на прочность. Тося носится между полками, хватая то муку, то сахар, то ещё что-то, что, по ее мнению, «обязательно нужно». А я послушно следую с тележкой, укладывая ее «хотелки», а что-то и выкладывая обратно, потому что денег у меня не так много, как у нее желаний.

- Фартук обязательно нужен! - заявляет Тося, показывая на ярко-розовый фартук с надписью «Кухонная королева».

Морщусь от такого кислотного цвета.

- Может, не розовый?

- Ты чо? - смотрит на меня, как на идиота. - Это же самый топ!

- Да? - рассматриваю кусок ткани, мысленно примеривая на себя. - Ну ок….

- О-о-о, я хочу парик, можно? - она уже держит в руках дешевый черный парик.

- Не, это уже перебор, - качаю головой, стараясь быть строгим, но справедливым.

- И совсем не перебор.

- А я говорю, что перебор.

Она надувает губы, но тут же отвлекается на полку с конфетами. В итоге выходим из магазина с полными пакетами, среди которых затесался тот самый розовый фартук и черный парик. Да черт с ним, пусть будет уже.

Паркуюсь напротив подъезда и помогаю дочке выбраться из машины. Поднимаемся в подъезд, она крутит головой на триста шестьдесят градусов, чтобы ничего не упустить.

Открываю дверь ключом и пропускаю девочку в квартиру. Осторожно входит, переминаясь с ноги на ногу.

- Та-а-ак. Тут ты живешь? - Тося оглядывает квартиру с видом строгого ревизора.

- Да. Твоя комната будет там, - указываю направление в единственную спальню. - Но пока не готова.

Она проходит сразу в комнату, плюхается на кровать спиной, но сразу замечает шевеление под покрывалом. Там клетка, чтобы заключенный не напакостничал, пока меня дома нет.

- Ой, енотик! Какой хорошенький! А можно я его…

Спешу на звук голоса.

- Подожди… - не успеваю договорить, как клетка открывается.

Миха, почуяв незнакомца, метнулся под кровать.

- Ой, выбежал! - осторожно замечает дочь и прячет руки за спиной, словно это не она открыла клетку.

- Тося…. - свожу брови вместе.

- Ругать будешь? - вздыхает девчонка и смотрит на меня виновато.

Да кого тут ругать-то? Глупости какие!

- Не буду, - протягиваю ей ладонь. - Пойдем сумки разбирать.

- А Миха?

- Отсидится и к нам придет.

Пока раскладываем продукты, Тося с важным видом объясняет, что и куда ставить. Молча киваю, думая о том, что Миха все равно все перевернет так, как надо ему.

- Кушать хочется, - вздыхает дочь и опускается на стул.

- Может, пиццу закажем?

Это самое простое, быстрое и безобидное на мой взгляд.

- Нет, блины! - хмурится Тося.

- Ну блины, так блины.

- Я сейчас!

Она убегает и возвращается в том самом черном парике, который всё-таки купила в магазине. В руках у нее розовый фартук.

- Так надо.

Вздыхаю, но подчиняюсь.

- Вот, теперь все правильно. Нужна миска, мука и молоко.

- И всё?

- Вроде пока да….

Начинаем месить тесто, вспоминаем про яйца. В этот момент Миха, почуяв хаос, вылезает из укрытия и устраивает диверсию - хватает пакет с мукой и рассыпает ее по всей кухне.

- Папа, ты смешной! - смеётся Тося, глядя, как я пытаюсь оттереть муку с лица.

Мне вдруг становится тепло на душе и от ее смеха, и от того, как она меня назвала. Это необычно и очень приятно.

Прогоняем Миху из кухни, я зажигаю плиту, ставлю на нее сковороду, а Тося половником вливает тесто, которое мгновенно прилипает. Что-то явно идет не так…

Раздается звонок в дверь. Ещё раз. И ещё. Кто ж там такой настырный.

- Кто-то пришёл.… - настораживается Тося.

- Лишь бы не соседи, - бормочу с усмешкой

Подхватываю ее на руки и иду открывать. Распахиваю створку и не могу не ухмыльнуться, увидев Царапкину. Собственной персоной.

- Какие люди… - не сдерживаю сарказма.

- Полина! - Тося вскрикивает и тянется к ней. - Идём с нами готовить!

Перебирается на руки к крестной.

- Готовить? - Полина поднимает бровь. - А что горит?

- Черт, блин!

Бросаюсь на кухню. Сковорода дымится, тесто превратилось в уголь.

- Мда… - важно тянет Царапкина, появляясь на кухне.

- Первый блин комом, - философски замечает Тося.

- Да какой блин? Это же безобразие! - Полина закатывает глаза. - Кто его делал?

- Я….

- Ясно. Дайте сюда.

Она спускает с рук Тосю и проверяет наше тесто.

- Да пожалуйста, - фыркаю я, стягивая с себя розовую тряпку. - Фартук тоже отдать?

- Обойдусь.

Она вздыхает, закатывает рукава и берет дело в свои руки, а я облегченно выдыхаю. Всё же готовить это не мое.

Пока Полина спасает тесто, Миха устраивает новое представление - пытается стащить яйцо, но поскальзывается на муке и влетает прямо в ящик, из которого на него с грохотом сыплются какие-то крупы.

- Миха, ну ты даешь! - смеётся Тося.

Полина фыркает, но уголки ее губ всё же дергаются.

Стою в стороне, наблюдаю за тем, как девочки жарят блины. Тося счастлива, Полина тоже улыбается. Они болтают, не замечая ничего вокруг.

Но она хочет забрать у меня дочь. Мысль обжигает.

Нельзя об этом забывать.

Мы сидим на кухне, Полина дожаривает последний блин, а Тося, кормит Мишу кусочками теста. Енот жует, урчит и хватает ее за пальцы.

- Миха, не жуй мне руку! - хохочет Тося.

Я ухмыляюсь, но тут у Полины в сумке звонит телефон.