Среди паксов - Никита Юрьевич Садыков

Я удивлённо смотрел в зеркало.

– Он сам из Одессы. – объяснила пассажирка, – Два года уже живёт в Бельгии. Турция ему совершенно не нравится. Это не для европейцев курорт, поверьте мне.

* * *

– Я сказал: сынок… В этой Москве, я тебя прошу, не надо вот это, бабы-мабы…

Узбекский отец, прилетевший в столицу проведать сына, отправленного в московский вуз, рассказывает о своих наставлениях отпрыску, глядя в окно Афродиты на фланирующих по широким тротуарам девушек.

– Я тогда сказал: сынок, мы в Ташкенте тебе такую куропаточку найдём. Такую куропаточку – мамка родной не целовал!..

* * *

– Вить, а штопор у нас дома есть? Может, надо зайти в магазин и купить?

Девушка томно стонала, держа где-то в ногах пакет с позвякивающими бутылками.

– Есть. Ничего не надо покупать.

Витя отвечал очень уставшим, недовольным голосом.

– А по-моему, нет штопора. Помнишь, в прошлый раз искали…

– Лен, ну ты дура? Мы почему его искали-то?! Потому что он у нас есть. Зачем его искать, если его нет?

Бестолковая Лена умолкла, не имея контраргумента. Витя тем временем продолжил назидательным тоном.

– Но мы его тогда действительно не нашли. Значит, надо просто купить новый.

Витя явно был доволен тем, как он ловко разрулил непростую ситуацию, как будто слегка недоумевая, из-за чего был весь этот сыр-бор. И он продолжил бодрым дружелюбным тоном:

– Остановите нам у Перекрёстка, пожалуйста!

* * *

– Так, девочки, на минутку замолкаем, папе надо сделать важный звонок.

Бритоголовый пассажир лет тридцати обернулся с переднего сиденья к двум девицам, сидящим сзади. Я, в свою очередь, убавил громкость музыки, за что был удостоен благодарного кивка.

– Володя, приветствую! Как сам, брат? Спасибо, всё путём. Вова, у нас в Краснодаре есть кто-то свой? Машину там вчера придержали. Знакомый хороший ехал на отдых… И недоразумение. Надо бы вернуть. Нет, этот же в Адыгее. А нужен кто-то в Краснодаре. Этого помню, конечно. Майор уже?! Ах, красава. Скинь мне его номер, брат. Как дома дела? Ну отлично. Спасибо. Обнял.

Девочки дождались окончания разговора и начали тараторить, но «папа» остановил их жестом, начав новый разговор.

– Рустам! Здравия желаю, брат. Это Армен. Помнишь, может?.. Да. Так точно. Как сам? Слышал, майора дали? Поздравляю, брат. Я по делу. Слушай, там у вас задержали двухсотый крузак. Да это один хороший знакомый ехал. На отдых. Ну и на посту полезли смотреть, что-то там говорят на vin номере поцарапано, не так, как надо… А как надо, чтобы было поцарапано?! Он уважаемый человек, понимаешь. Авторитетный. Ехал на отдых. Что? Нет, не адыгейские, а ваши. На каком-то посту. Я могу узнать. Да, арестовали. Белый двухсотый крузак. Можем машину как-то вернуть? Оформить на ответственное хранение, я не знаю… Какую бумагу нужно прислать к вам, чтобы машину отдали? Нет, экспертизу делать поздно, её уже, походу, там сделали: перебиты номера, таблички переклеены… я понимаю, но вопрос надо решить, брат. Я могу тут её фигурантом дела какого-то сделать, может быть, так проще будет достать? Нет, не надо? Хорошо, брат, ты скажи тогда, как лучше. Жду. Вот на этот номер. Как дома дела? Ну и отлично. Жду. Спасибо!

Пассажир устало вздохнул и крутанул ручку громкости Афродиты, вернув музыку в салон. Девицы защебетали, что надо остановиться у магазина.

– Остановимся, остановимся. Никита Юрьевич, вы, пожалуйста, к Азбуке вкуса нас подвезите, мы там выйдем и пешком потом дойдём. Спасибо. Так хорошо едет Соната. Плавно, тихо. А вы не хотите финик купить? Седан джи, мотор три и семь, состояние новой? Недорого друг отдаёт. Купил жене, а та не ездит, боится: слишком мощный говорит. Вас в такси с такой машиной с руками оторвут. Салон роскошный. Один хозяин, уважаемый человек, он по знакомым ищет покупателя: не через объявление же продавать ему, сами понимаете… Машина идеальная. Пробег три тысячи. Отдаст за полцены от новой.

* * *

– Разворачиваемся и едем обратно. Я забыла купальники.

Мы ползём по МКАДу в сторону Домодедово уже минут 20. Супружеская пара спорила от самого подъезда, но вот наконец они смолкли, и я понадеялся на спокойную дорогу в аэропорт, как прозвучала команда разворачиваться.

Я вопросительно посмотрел на супруга, который тяжело вздохнул и погрузился в экран телефона с навигатором, судя по всему, пытаясь понять, успеют ли они на рейс.

– Даша. Мы едем в аэропорт. Иначе не успеем на рейс. Купальники купим на месте.

Муж старался говорить спокойным тоном.

– Не купим! Говорю тебе, не купим! Будет, как в прошлый раз!

Боже, думаю, это уже не первый раз. У нас было минут десять до ближайшего разворота, так что, я не торопил их с решением, а просто ждал.

– Не будет, как в прошлый раз, – спокойно бубнил муж, продолжая смотреть в телефон, – прилетим и купим тебе купальник в магазине.

– Он делает вид, будто забыл, понимаете?! – этот крик уже был обращён почему-то ко мне, – Мы так прилетели однажды. И два дня искали купальник! Два дня! У меня сверху… много, понимаете? А снизу мало. Понимаете? Мне ни один купальник не подходит, понимаете? У меня там ого-го, а там наоборот. Я не жопастая, понимаете?

Я понимал, тем более, с таким красочным описанием. Понимал, но не знал, что ей ответить.

– Давайте развернёмся. – тихо попросил муж.

Я включил левый поворотник.

* * *

– Вы не обижайтесь только. Но я должна вам это сказать. Ваша Москва – говно!

Я кивнул в знак согласия с пассажиркой, которую везу в Шереметьево, vip зал, из импозантного столичного отеля. Ну а как я мог не согласиться, когда у нас… Ну вы сами знаете. Вот это всё.

– Каждый поц на Мерседесе. Яша, сколько стоит такой Мерседес в Израиле?

– Восемьсот тысяч долларов, Соня. Это же Майбах!

– Видите? Восемьсот тысяч долларов. Мы прилетели и нас встречали на таком Мерседесе в аэропорту. В Израиле таких машин пять или десять на всю страну. Здесь из них пробки перед отелем! Они нас встречают в аэропорту на Майбахе, а я им говорю: идиоты, вы хотите, чтобы меня арестовали прямо в Бен Гурионе, когда я прилечу обратно? За то, что я езжу в таких машинах, у нас могут выслать к арабам. Знаете, сколько стоит чашка кофе в том отеле? Думаете, пять долларов? Десять? Не угадали! Пятнадцать долларов! Яша, сколько ты им заплатил за кофе?

– Пятнадцать долларов, Соня…

– Пятнадцать долларов! Мы в Израиле за эти деньги завариваем кофе всему кнессету. Вы следите за выборами в кнессет?