Метаморфозы - Публий Овидий Назон

Призванный славить пиры, возвеличивать празднества пеньем!

Вот, меж тем как вдали он стоял с невоинственным плектром,

115 Петтал, насмешлив, — «Пропой остальное ты манам стигийским!» —

Крикнул и в левый висок наконечник вонзил ему дрота.

Пал на землю, но все полумертвые пальцы касались

Лирных струн: нечаянно звук раздался плачевный.

Но без возмездия пасть не позволил Ликорм ему лютый:

120 С правой дверной вереи засов сорвал он дубовый,

Череп ему раскроил посредине, и тот повалился

Наземь, как падает бык, пораженный секирой. Тотчас же

Снять попытался засов дубовый и с левой верейки

Сын Кинифеев, Пелат; но пронзил ему правую руку

125 Мармаридянин Корит, пригвоздив ее к дереву двери.

Абант висящего бок поразил; и тот не свалился,

Но, к косяку прикреплен, повис на руке, умирая.

Вот распростерт Менелай, за Персея поднявший оружье,

Назамонийских полей, Дорил, богатейший хозяин, —

130 Тот богатейший Дорил, — никто не владел столь обширной

В крае землей, не сбирал в изобилье таком благовоний.

Брошено косо, копье в паху у Дорила застряло.

Место смертельное пах. Лишь раны виновник, бактриец

Галкионей увидал, что прерывисто тот испускает

135 Дух и глаза закатил, промолвил: «Земля под ступнями —

Вот все владенья твои!» — и бескровное тело покинул.

Бросил в бактрийца копье, из раны горячей исторгнув,

Мститель, Абанта внук, и оно сквозь ноздри проникло,

Через затылок прошло и с обеих сторон выступало.

140 Руку Фортуна сама направляет; и Клитий и Кланий

Матери дети одной, по-разному ранены были:

Клитию ясень пронзил, тяжелою пущен рукою,

Лядвеи обе зараз; а Кланий зубами вонзился

В древко, пал Келадон, что из Мендеса, и палестинской

145 Матери сын Астрей, чей был неизвестен родитель;

И Этион, что умел когда-то грядущее видеть, —

Лживою птицей теперь он обманут; и оруженосец

Царский Тоакт, и Агирт, опозоренный отцеубийством…

Больше, однако, в живых оставалось. С единым покончить

150 Было стремленье у всех. Ополчились ряды отовсюду

Единодушно, вражда на заслугу и честь ополчилась!

Богобоязненный тесть и теща с женой молодою

Тщетно стоят за него, наполняя лишь воплями сени,

Их оружия звук и поверженных стон заглушают.

155 Вот оскверненных уже заливает Беллона201 пенатов

Кровью обильной и вновь замешать поспешает сраженье,

Вот окружает его Финей и тысяча следом

Сзади Финея. Летят, многочисленней градин зимою,

Копья с обеих сторон — и глаз и ушей его мимо.

160 Тут-то прижался спиной он к камню огромной колонны,

Обезопасив свой тыл, к супротивным рядам обращенный, —

Их отбивает напор! Впереди напирающих слева

Был хаониец Молпей; Этемон из Набатии — справа.

Словно тигрица, когда, истомленная голодом, слышит

165 В разных долинах она двух стад мычанье, не знает,

Ей на какое напасть, напасть же стремится на оба, —

Так сомневался Персей, направо ему иль налево

Ринуться; все же, пронзив его голень, отбросил Молпея.

Впрок ему бегство. Меж тем Этемон не дает передышки,

170 Бесится, рану стремясь нанести в часть верхнюю шеи.

Не рассчитал своих сил, и надвое меч занесенный

Переломился о ствол сотрясенной ударом колонны.

И разлетелся клинок, и вонзился в гортань господина.

Но, чтобы смерть причинить, была недостаточна рана.

175 И между тем как тот трепетал, безоружные руки

Вытянув тщетно, мечом Персей пронзил килленийским, —

Но, как увидел, что пасть должна перед множеством доблесть, —

«Помощи, — молвил Персей, — раз вами к тому понужден я,

Буду искать у врага! Отверните же лица скорее,

180 Если меж вами есть друг!» — и главу он приподнял Горгоны.

«Нет, других поищи, кто твоим чудесам бы поверил!» —

Тескел сказал и готов был рукой роковое оружье

Бросить, но так и застыл изваяньем из мрамора Ампик,

Тотчас стоявший за ним, на полную доблестным духом

185 Грудь Линкида с мечом устремился, но в этом движенье

Окоченела рука, ни вперед, ни назад не движима.

Тотчас Нилей, что солгал, семиречным будто бы Нилом,

Он порожден, на щите обозначивший семь его устий, —

Часть из них серебром, другую же золотом, — молвил:

190 «Вот полюбуйся, Персей, на источники нашего рода!

К манам немым унесешь утешенье немалое в смерти,

Пав от такого, как я!» Но часть последняя речи

Вдруг прервалась, и мнится, что рот, вполовину открытый,

Хочет еще говорить, но слова не находят дороги.

195 «От малодушия вы, а совсем не от мощи Горгоны

Остолбенели! — бранит их Эрикс. — Накинемся вместе,

Наземь повергнем юнца с его чародейным оружьем!»

Кинуться был он готов; но землею задержаны стопы, —

Вооруженный стоит из камня недвижного образ.

200 Кару те все понесли по заслугам. Но воин Персея

Был там один, Аконтей; пока за Персея сражался,

Лик он Горгоны узрел и в камень тотчас обратился.

Астиагей же его, за живого сочтя, ударяет

Длинным мечом. Засвистел его меч пронзительным свистом,

205 Астиагей изумлен, — но принял он ту же природу,

Мраморным став, и лицо выраженье хранит изумленья.

Долгое дело — мужей имена из простого народа

Перечислять. Их двести всего после боя осталось, —

Остолбенев, все двести стоят: увидали Горгону!

210 Тут лишь Финей пожалел наконец о неправедной битве, —

Только что ж делать ему? Он лишь образы разные видит,

Он и своих узнает и, по имени каждого клича,

Помощи просит; не веря себе, касается ближних

Тел, — но мрамор они; отвернулся и так, умоляя,

215 В стороны руки простер, изъявляя покорность, и молвил:

«Ты побеждаешь, Персей: отврати это чудище, в камень

Все обращающий лик Медузы, какой бы он ни был.

О, отврати, я молю! Не злоба, не царствовать жажда

К брани подвигли меня: за супругу я поднял оружье.

220 Право заслугами ты приобрел, а я — ожиданьем.

Не уступил, — и мне жаль. Из всего, о храбрейший, мою лишь

Душу ты мне уступи, да будет твоим остальное!»

И говорившему так, и того, к кому сам обращался,

Видеть не смевшему, — «Что, — говорит, — о Финей боязливый,

225 Дать тебе ныне могу, — и дар то не малый для труса! —

Дам, ты страх свой откинь. Не обижу тебя я железом.

Наоборот, на века, как памятник некий, оставлю.

Будешь всегда на виду ты в доме у нашего тестя,

Чтобы супругу мою утешал нареченного образ!»

230 Молвив такие слова, он главу повернул Форкиниды

К месту, куда был Финей лицом обращен трепетавшим.

И, между тем как глаза повернуть пытался он, шея

Окоченела его, и в камень слеза затвердела.

Но умоляющий лик и уста боязливые в камне

235 Видны досель, о пощаде мольба и покорности знаки.