Славянская мифология - Николай Иванович Костомаров

их кажется тучею. Что касается до труб, то это идеализация пастушьего рожка, подобно тому, как идеализацию военной трубы представляет колыбельная песня, где мать воображает себе, как сын ее, достигши совершеннолетия и вступая в козацкое войско, возьмет с собою три трубы: в первую заиграет, когда будет садиться на боевого коня, во вторую, когда съедет со двора, а в третью, когда станет в ряды козаков. Подобный образ выхождения туч в другой колядке (волынской) сопоставляется с войском.

По за лисом, лисом темненьким

Виступала чорная хмарочка,

Ой, тож не хмара – то з виська пара;

Там (имя, кому колядуют) коником играв,

Коником играв, мичем воював.

В песне о нашествии турок на Почаев с черною тучею сравнивается турецкое войско.

Ой, виступае турецьке висько,

Як чорная хмара.

Туча, выступающая по небу, – образ грядущей беды. В рекрутской песне (Харьк. г.) наступающие тучи означают приближение рекрутского набора: «Из-за темного леса, из-за зеленой рощи выступала туча черная, а другая непогодная; там лежало три дорожки битые, слезами политые; идут три молодца, впереди Ивасенько; в правой руке он коня ведет, а в левой держит лист бумаги: написано, нарисовано, кому в службу идти».

Из-за лису, лису темного

Из-за гайка зеленого,

Виступала туча чорная,

А другая непогожая;

Там лежало три дороженьки,

Три дороженьки та убитии,

Слизоньками та прилитии;

Туди ишли три молодчики;

Попереду Ивасенько иде,

В правий руци кониченька веде,

В ливий билий лист бумаги несе:

Написано, намалевано,

Кому-кому та у службу йти.

Подобное начало есть в другой песне, которой содержание – прощание дочери с матерью.

Из-за лису, лису темного,

Из-за гайка зеленого.

Выходила туча чорная,

А другая непогожая…

В думе о смерти Богдана Хмельницкого тучи, закрывающие солнце, сопоставляются с печалью козаков о своем гетмане:

То не чорнии хмари ясне сонце заступали,

Не буйнии витри в темним лузи бушовали,

То козаки Хмельницького ховали,

Батька свого оплакали.

Скорое исчезновение облаков служит образом прекращения любовных сношений:

Кохалися, любилися, як голубив пара,

А тепера розийшлися, як чорная хмара.

Туча, но без дождя, сравнивается с лихою судьбою.

Чи з хмарою, чи з дожчиком, чи з лихою долею?

Хоч з хмарою, не з дожчиком, а з лихою долею!

Влюбленный молодец, у которого с ума не выходит возлюбленная, сравнивает состояние своего духа с нависшими тучами:

Ой звисли чорнии хмароньки, звисли,

Не зийде мини одна дивчина з мисли.

Дождь вообще в народной поэзии имеет доброе значение и сравнивается со счастьем любви, тогда как черная туча, исчезающая без дождя, означает разлуку.

Чорни хмари розийдуться и дожчу не буде;

Из нашого коханячка ужитку не буде.

Девица, приглашая к себе козака, говорит: «Дождик-поливайчик! Поливай, поливай! А козак к девице приходи, приходи!» – «Рад бы я поливать, да облачка нет; рад бы я приходить, да ночка мала».

Дожчику-поливайчику! Поливай, поливай!

Козаченьку, до дивчини прибувай, прибувай!

Ой, рад би я поливати – хмарочки нема,

Ой, рад би я прибувати – ниченька мала.

Со своей стороны девица обещает прилететь к милому черною тучкою и пасть на его подворье частым дождичком:

Коня не томи, людей не труди,

Бо я ж до тоби сама прилину,

По над селенько чорнов хмароньков,

На подвиренько дрибним дождиком.

Дождь сопоставляется с браком:

Ой, Боже, Боже, погоди,

Дрибний дожчик, изийди! —

а тучи и гром, сопровождающие дождь, – с толками и пересудами людскими:

Ой, не пиде дробний дожчик без тучи, без грому;

Ой, не вийде дивка замиж та без поговору.

Дождь – благодать. Выше приводились песни, где солнце, месяц и дождь описывают свои благодеяния человеку; в одной колядке дождь приходит в гости к хозяину один, без небесных светил, и обещает ему упасть на его ниву в мае три раза – у него родится рожь, пшеница и всякое хлебное зерно.

Та упаду на май тричи,

Та уродиться жито-пшениця,

Жито-пшениця, всяка пашниця.

В таком же смысле счастья, благодати девица просит дождь полить на ее девичьи символические цветы: розу, барвинок, василек, мяту – на ее красу, русую косу, и румяное лицо:

Стороною, дожчику, стороною,

Та на мою рожу повную,

Та на мий барвинок хрещатенький,

Та на мий василечок запашненький,

Та на мою мяту кучеряву,

Та на мою косу русяву,

Та на мое личко румъяне.

А в свадебной песне, которая поется сироте-невесте, умершая мать просит Бога пустить ее на землю к дочери в виде дождя, мглы, сопровождающей дождь, и росы на траве:

Дрибним дожчиком,

У поли миглицею,

У трави росицею.

Подобно тому, в галицких песнях усопший отец невесты просит Бога пустить его черною тучею, частым дождичком и ясным солнцем в окно:

З чорнов хмаров на село

Дрибним дожчиком на землю,

Ясним сонечком в виконце.

В значении веселья и радости о пляшущих свадебных дружках песня выражается, что они навели облака своими (движущимися при пляске) одеждами и произвели дождь своими косами.

Наробили хмарно юпочками,

Испустили дожчик кисоньками.

Роса в веснянках сравнивается с девичьею красотою:

Випустити росу,

Дивоцькую красу…

Дивоцькая краса,

Як висиння роса.

Роса-благодать называется Божия роса. С росою сравниваются волы и коровы, означающие зажиточность поселянина:

Воли та корови —

То Божа роса.

Опадание росы с вербы от веяния ветра – утрата девичьей красоты от сближения с красивым молодцом.

В конци гребли стоять верби, припали росою;

Не хвалися, дивчинонько, своею красою;

Бо як витер повивае – роса опадае,