Не отрекаются любя. Полное собрание стихотворений - Вероника Михайловна Тушнова

а что не надо,

посоветует, как же быть?

Нам никто об этом не скажет,

и никто пути не укажет,

и никто узла не развяжет…

Кто сказал, что легко любить?

«Жизнь обмелела…»

Жизнь обмелела.

Медленна. Узка.

События среди ее покоя:

прилет скворца,

рождение листка…

Ну что же, с каждым

может быть такое.

А небо все синей и горячей,

и воздух полон распрями грачей.

Вот бабочка вспорхнула из-под ног,

как будто вспыхнул белый огонек.

А вот и прошлогодняя трава, –

она, оказывается, жива!

Красноголовый дятел на сосне

печатает приветствие весне.

Вот так я и живу.

А что, нельзя?

Пускай не беспокоятся друзья –

я просто отдыхаю от печали,

брожу по лесу,

греюсь под лучами

и думаю…

И крепко сплю ночами,

и не спешу приблизить милый срок

ночных бессонниц

и счастливых строк.

Нет, для меня затишье чувств

не бремя,

я не страшусь молчания души,

все, все придет,

когда настанет время.

Тогда спеши –

не спи! Люби! Пиши!

«Сколько дней…»

Сколько дней

не спалось,

не елось,

не плакалось мне,

не пелось,

не работалось,

не гулялось, –

все в душе своей

разбиралась.

Раздала, что было хорошего,

что не нужно –

на свалку брошено,

подмела свою душу

дочиста,

настоящее одиночество.

Настежь окна,

свежо в груди…

Вот теперь давай

приходи!

«Хмурую землю…»

Хмурую землю

стужа сковала,

небо по солнцу

затосковало.

Утром темно,

и в полдень темно,

а мне все равно,

мне все равно!

А у меня есть любимый, любимый,

с повадкой орлиной,

с душой голубиной,

с усмешкою дерзкой,

с улыбкою детской,

на всем белом свете

один-единый.

Он мне и воздух,

он мне и небо,

все без него бездыханно

и немо…

А он ничего про это не знает,

своими делами и мыслями занят,

пройдет и не взглянет,

и не оглянется,

и мне улыбнуться

не догадается.

Лежат между нами

на веки вечные

не дальние дали –

года быстротечные,

стоит между нами

не море большое –

горькое горе,

сердце чужое.

Вовеки нам встретиться

не суждено…

А мне все равно,

мне все равно,

а у меня есть любимый, любимый!

Самолеты

Запах леса и болота,

полночь, ветер ледяной…

Самолеты, самолеты

пролетают надо мной.

Пролетают рейсом поздним,

рассекают звездный плес,

пригибают ревом грозным

ветки тоненьких берез.

Полустанок в черном поле,

глаз совиный фонаря…

Сердце бродит, как слепое,

в поле без поводыря.

Обступает темень плотно,

смутно блещет путь стальной.

Самолеты, самолеты

пролетают надо мной.

Я устала и продрогла,

но ведь будет, все равно

будет дальняя дорога,

будет все, что суждено.

Будет биться в ровном гуле

в стекла звездная река,

и дремать спокойно будет

на моей твоя рука…

Можно ль сердцу без полета?

Я ли этому виной?

Самолеты, самолеты

пролетают надо мной.

«Нам двоим посвященная…»

Нам двоим посвященная,

очень краткая,

очень долгая,

не по-зимнему черная,

ночь туманная, волглая,

неспокойная, странная…

Может, все еще сбудется?

Мне – лукавить не стану –

все глаза твои чудятся,

то молящие, жалкие,

то веселые, жаркие,

счастливые,

изумленные,

рыжевато-зеленые.

Переулки безлюдные,

непробудные улицы…

Мне – лукавить не буду –

все слова твои чудятся,

то несмелые, нежные,

то тревожные, грешные,

простые,

печальные

слова прощальные.

Эхо слышу я древнее,

что в полуночи будится,

слышу крови биение…

Может, все-таки сбудется?

Ну, а если не сбудется,

разве сгинет, забудется

тех мгновений течение,

душ заблудших свечение?

Пробуждение

Раскрываю глаза,

и сразу –

та, последняя фраза,

последнее то молчанье,

последний взгляд, на прощанье.

И сразу

горячей волною

сердце мое зальется,

и сразу

пол подо мною,

как на море, покачнется…

И опять я веки зажмурю

и опять в дорогу отправлюсь,

благословляя бурю,

с которой никак не справлюсь.

Говорят, погибают в море

с волнами в рукопашной…

Ну и что?

Подумаешь, горе!

На свете одно мне страшно –

страшно: а вдруг

ту полночь

ты по-другому

помнишь?

«Я пенять на судьбу не вправе…»

Я пенять на судьбу не вправе,

годы милостивы ко мне…

Если молодость есть вторая –

лучше первой она вдвойне.

Откровеннее и мудрее,

проницательней и щедрей.

Я горжусь и любуюсь ею –

этой молодостью моей.

Та подарком была, не боле,

та у всех молодых была.

Эту я по собственной воле,

силой собственной добыла.

Я в ее неизменность верю

оттого, что моя она,

оттого, что душой своею

оплатила ее сполна!

Какая бывает осень

Шли тучи развернутым фронтом,

лиловые,

рыжие,

черные,

взметались до горизонта

листья раззолоченные,

летели тучи в три яруса

под рваными парусами,

ливни рушились яростно

белыми полосами.

Люди в испуге жались

у овощных палаток,

на небе зажигались

и гасли обломки радуг,

крыши слепили блеском,