Дело Мансурова. Империя и суфизм в Казахской степи - Паоло Сартори

в целом. Кроме этого, мы можем составить представление о влиянии и авторитете определенных религиозных фигур, понять, с помощью каких религиозных практик ишаны добивались особого положения в обществе. В то же время вся эта информация представлена в очень фрагментарном и ангажированном виде. Учитывая, что большая часть бумаг Мансурова, изъятых у него во время следствия, не была нами обнаружена в архивах, мы не можем сформировать целостного представления об особенностях развития духовного мира этой личности, понять круг проблем, который его интересовал, реконструировать всю систему связей и отношений, в которую ишан был вовлечен. Сознавая такого рода трудности и лакуны, авторы книги пытались найти баланс между комплексом существующих источников, отложившихся в имперском архиве, и опубликованными работами мусульманских авторов XIX – начала XX века. Совокупность таких источников позволила восполнить некоторые пробелы в биографии не только самого Мансурова, но и лиц, его окружавших. Одновременно мы с помощью дополнительных мусульманских источников можем в какой-то степени смоделировать ситуацию и предположить, каким образом развивалось бы следствие, если бы ему удалось разобраться с суфийскими связями Мансурова в пределах Казахской степи.

Приложение

Документ № 1[464]

Главное управление Западной Сибири

Отделение 2

Стол 1

22‑го сентября 1854 года

№ 1215

О проповедовании нового среди киргизской степи

магометанского учения ташкентцем Мансуровым

Господину исправляющему должность военного губернатора

Области Сибирских киргизов

Господин Председательствующий в Совете Главного управления Западной Сибири генерал-майор Бекман предложением от 20‑го марта сего года за № 58 поручил господину исправляющему должность пограничного начальника Сибирских киргизов полковнику Спиридонову распорядиться произведением строгого исследования о виновных в составлении и подаче прошений от имени: 1) киргиза Кушмурунского округа Итемира Барлубаева, в коем он, объяснив о приезде из Мекки и Иерусалима ташкентского купца Мухаммад Мансурова и распространяемом им новом учении, ходатайствует от киргиз о командировании петропавловского ахуна Серазидина Сейфуллина для окончательного в[ы]дворения вновь проповедываемого учения; 2) киргиза Кокчетавского округа Майлыбая о том, чтобы поручено было тому же петропавловскому ахуну Сейфуллину выгнать из степи Мансурова и весь округ подчинить ему, просителю, как единственному законному ишану (святому); и 3) киргиза Кокчетавского округа Байбуру Малкарова, жаловавшегося на Майлыбая, как проповедника учения не соображающегося с духом магометанства, с тем чтобы обстоятельство это было рассмотрено никем другим как только тоже петропавловским ахуном Серазидином Сейфуллиным. [Причиной] к назначению такового исследования о подложности означенных прошений послужили отзывы о том, как самих Майлыбая, Малкарова и Барлубаева, так и аульного старшины Кадырбаева, приложившего будто бы свою тамгу к просьбе сего последнего.

Сверх того, господин генерал-майор Бекман в том предложении своем сообщил господину полковнику Спиридонову: 1) О предписании, данном Кокчетавскому окружному приказу о захвате еще проповедующих магометанское учение, именующих себя ташкентцами Альхарамина-Кичим Ходжи Абулкаримова и брата его Баягыза и об отобрании от них всех имеющихся у них бумаг и 2) О распоряжениях, сделанных к захвату в киргизской степи, вышеупомянутого Мухаммед Шарифа Мансурова.

Вследствие сего: А) Кокчетавский окружной приказ донес от 16 марта за № 35 господину Председательствующему в Совете Главного управления, что Альхарамин-Кичим Ходжа Абулкаримов и брат его Баягыз схвачены в Майлыбалтинской волости и содержатся под присмотром приказа. При чем приказ предоставил, отобранные от них в присутствие его показания, а также найденные у них 28 разных записок. Эти записки для перевода их на русский язык переданы Главным управлением Западной Сибири переводчику его Габбасу Шихмаеву, но им сего еще не исполнено и Б) Мухаммед Шариф Мансуров и находившиеся при нем бухарец Момин и киргизы Кокчетавского округа Бекхожа Байгулов и Давлет Бектаулов схвачены на К[а]пале тамошним начальником и доставлены в Омск, где они содержатся в остроге.

Из бумаг разного рода, отобранных от Мансурова, обнаружилось, что он привлекал к своему учению киргиз, из коих многие даже почетные, как например султаны рода Аблайханова снабдили его свидетельствами о принятии его учения; мулла Кокчетавского округа Хабибуллин дал ему Мансурову объявление о поступлении в число его учеников и о приглашении к тому других; старший султан Кокчетавского округа Абулхаир Габбасов, волостной управитель Пиралы Габбасов и прочие приложили свои печати под рекомендательными письмами Мансурову, а старший султан Акмолинского округа майор Арслан Худаймендин, султан Абдалы Аблаев, штабс-капитан Мендей Токтамышев и другие приложили свои печати к родословной его Мансурова.

В сих бумагах Мансурова найдено также письмо петропавловского ахуна Серазидина Сейфуллина о каком-то беглом из татар коему он Сейфуллин советовал прибыть сюда и указывал способы к тому, а также и к [получению] настоящего своего звания.

Взяв в соображение: а) это письмо; б) ссылку киргиз Малкарова и Барлубаева на петропавловского ахуна Серазидина Сейфуллина в пользу Мансурова и в) упомянутое в предложении генерал-майора Бекмана господину полковнику Спиридонову за № 58 прошение Мансурова в Оренбургское магометанское духовное собрание о доме в городе Петропавловске, предоставляемом им, Мансуровым, для постоя людям, бывающим в Мекке и Медине, с тем, чтобы дом сей состоял в распоряжении петропавловского ахуна Сейфуллина – должно признать, что Сейфуллин состоял с Мансуровым в каких-то тайных и вредных сношениях, тем более что Сейфуллин человек весьма неблагонадежный, изобличался в разных противозаконных поступках и находится ныне под следствием.

У Мансурова имеются на руках какие-то символические знаки, с коих снимок доставлен в Главное управление Аягузским приказом, а Главным управлением передан этот снимок переводчику Габбасу Шихмаеву для сделания перевода надписи под знаком на правой руке и объяснения символического значения обоих знаков; но сего то же Шихмаевым еще не исполнено.

По этим обстоятельствам, открывшимся уже после предложения Председательствующего в Совете Главного управления Западной Сибири исправляющему должность пограничного начальника Сибирских киргизов за № 58 необходимо произвести формальное исследование только в подложности прошений Майлыбая, Малкарова и Барлубаева; [в] том, что: 1) Кто именно такой Мансуров: ибо он называет себя здесь ташкентцем и из найденных у него бумаг видно, что в других местах он назывался бухарцем, кокандцем; бывший же заседатель Кокчетавского приказа Очасальский, из того предложения генерал-майора Бекмана видно, донес, что в Мансурове подозревают беглого татарина; 2) Какое именно Мансуров проповедовал учение, и какое оно имело влияние на киргиз в нравственном и политическом духе; 3) чем занимались, находившиеся при Мансурове бухарец Момин и киргизы Байгулов и Бектагулов, то есть способствовали ли они Мансурову в распространении его идей в народе и не причиняли ли этим вред оному и какой; 4) с какой целью и в каких сношениях находился петропавловский ахун Сейфуллин с Мансуровым, и не имели ли они какого предумышления о реформе или о