Памяти солёная волна - Станислав Митрофанович Сахончик

Зайдя по трапу на корабль, Черныш выслушал рапорт дежурного и приказал собрать офицеров и мичманов в своей каюте.

– Значит, так. Нам поставлена задача: вывезти морпехов до точки рандеву с ГС «Лена» на границе территориальных вод. Они уже вышли из Адена. С ними танкер «Лиман» и тральщик «Лазутчик». Встречаемся, перегружаем людей, берём пополнение – и быстро обратно. До точки – ПО миль. На 25 узлах быстро добежим. Выходим ночью, проходим пролив. В море после шторма волнение 3–4 балла – значит, джонок с пулемётами не будет. Локаторов у них нет – похоже, и батареи сепаратистов с острова Шума ночью тоже стрелять не будут. Людей разместить по кубрикам, в столовой и по проходам. Сами – на боевых постах. Лишнее имущество убрать. Торпеды выгрузить, боекомплект пулемётов пополнить, все ленты зарядить. Орудия проверить. «Глубинки» оставить.

– Командир, надо бы попробовать сначала загрузить людей, посмотреть осадку, дифференты и пройтись немного по бухте на полном ходу, – сказал командир БЧ-5, кудрявый лейтенант Олег Смирнов. – Во втором дизеле на последнем выходе температура была выше нормы.

– Добро! Готовимся на выход.

На пирс подошли два взвода морских пехотинцев, сошедшие с десантного корабля. Их с трудом разместили по кубрикам, каютам и проходам. Катер глубоко сел в воду носом, пришлось человек двадцать перевести поближе к корме. Потом катер вышел на внешний рейд бухты Мус-Нефит, сделал несколько галсов на полном ходу, дал пару очередей из пушек и пулемётов и вернулся к пирсу.

Черныш дал приказание дозарядить ленты «Утёсов» и РПК трассирующими пулями: ночью виднее будет.

Командир бригады, ожидавший катер на пирсе, спросил у Черныша:

– А кто на твоей канонерке пулемётчики? Не подведут?

– Акустиков приспособил. Станцию-то ещё первый экипаж на банке «снёс», так что делать акустикам нечего. Старшина второй статьи Салминьш у них командует, ребята тренированные – на стрельбище всё время практикуются. На звук стреляют. На баковом пулемёте – боцман.

– Добро, – кивнул комбриг. – Не прощаюсь. Я с флагманскими специалистами с вами пойду. Заодно задачи К-2 и К-3 нам сдадите, а то на эскадру уже требуют. Начните погрузку в 19 часов, выход – на 21 час. Сейчас отдыхать.

– Есть отдыхать!

Черныш ещё раз обошел катер. На воздухозаборнике кормового машинного отделения сидели пулемётчики во главе с Салминьшем и сосредоточенно набивали ленты, через каждые три патрона вставляя «трассеры». Каски и бронежилеты кучкой лежали на палубе.

– Арвид, всё в порядке?

– Так точно, товарищ капитан-лейтенант! – с лёгким прибалтийским акцентом чётко ответил Салминьш.

– Вопросы есть?

– Да вот, патроны дали – БЗТ-44[19]. Глядим, а на ящике маркировка – 1956 год. Нас тогда ещё в проекте не было. Смешно как-то.

– Ничего смешного. Патроны-то, от ДШК[19] ещё, остались миллионами, не выкидывать же. Штука надёжная – ещё дети твои стрелять будут.

– До детей ещё дожить.

Для проформы Черныш спросил у помощника командира, подвезены ли трассирующие снаряды.

– Полчаса назад, двести штук Бр-83, как просил. По сотне на пушку. Сейчас в ленты заряжают. Влупим, ежели что, мало не покажется..

– Ну-ну! Как бы по нам «Градом» не влупили.

Ровно в 21 час перегруженный катер отвалил от пирса и ушёл в ночь. Шли без огней, маскируясь. Но на выходе их осветили прожектором с наблюдательной вышки морских пехотинцев. Им просигналили, и прожектор потух. «Канонерка» миновала проход и, дав полный ход, исчезла во мраке тропической ночи.

На ходовом мостике, где стояли комбриг с флагманскими специалистами, было тесно. Ощутимо болтало, но катер, изредка зарываясь носом в волну, резво бежал по курсу. В ночной темноте не было видно ориентиров, только луна изредка выскальзывала из-за рваных низких туч, на короткие минуты освещая берега пролива Массауа.

Молчание первым нарушил комбриг, обращаясь к флагманскому минёру:

– Я слышал, вам адмирал Хронопуло предлагал на севера с повышением идти – а вы почему-то здесь очутились?

– Так я, товарищ капитан второго ранга, для себя так решил, что лучше уж песок на зубах, чем иней на яйцах!

На мостике грянул хохот. Напряжение было снято, посыпались анекдоты и истории из флотской жизни.

– Внимание, подходим на траверз острова Шумы! – сообщил вахтенный офицер.

И тут же – доклад радиометриста:

– Вижу групповую движущую цель! – И сразу: – Цель разделилась. Вижу шесть одиночных целей. Движутся курсом на нас…

– Боевая тревога!

Стволы орудий и пулемётов вытянулись в сторону противника. Залязгали затворы взводимых пулемётов, досылая патроны. Расчёты быстро надели каски и бронежилеты, подтащили дополнительные коробки с лентами.

– Цели расходятся пеленгом. Курс прежний! – доложил радиометрист.

– Командир, – сказал комбриг, – что-то тут не так. Джонки в такую волну не ходят, стрелять с них прицельно нельзя, да и в такую темень вряд ли что увидят… Значит, что-то побольше, и с локаторами. Неужто «сепараты» боевыми катерами обзавелись? Тогда дело худо! Людей-то – полный катер.

– Цели на двести кабельтовых. Крайние увеличивают скорость!

– Ясно, окружить хотят, – сказал Черныш. – Огня пока не открывают. А мы первые стрелять не можем, только в ответ. Какой же дурак это всё придумал?

– Как кто придумал? Директива Генштаба ВМФ, – отозвался комбриг.

– Ну, с Арбата оно, конечно, видней, кому первому стрелять…

– Пока не стреляем. Пушки навести на ближайшие цели. Главное – не допустить их в зону действия оружия. Огонь – только ответный и не сразу на поражение. Сначала пугнём… Командир! Радио на эскадру – об угрозе нападения.

– Есть!

– Дать ракеты!

В небо взлетели осветительные ракеты. В их дрожащем свете смутно обозначились приземистые, хищные очертания боевых катеров. Это точно были не обычные, привычные глазу пластиковые джонки с крупнокалиберными пулемётами и 107-миллиметровыми «безоткатками», бесполезными на крутой волне. Поняв, что обнаружены, с катеров открыли пулемётный огонь. Ночь сразу осветилась разноцветными пунктирами трасс, неприцельно потянувшихся к катеру. Похоже, волна мешала точно прицелиться, однако всплески легли пугающе близко от борта.

– Ну ни хрена себе! – непроизвольно вырвалось у командира. – Огонь! Огонь!

В ответ носовое спаренное орудие старшины первой статьи Кима дало длинную и точную очередь 30-миллиметровых снарядов. Трассы сошлись на чёрной точке катера, сразу полыхнул взрыв.

– Одна цель исчезла с экрана! – доложил радиометрист.

– Есть! Попали! Молодцы ребята! – воскликнул Черныш. И добавил: – Нам проще стрелять, катер устойчивей.

Но остальные катера эритрейцев продолжали охват, угроза нарастала с каждой минутой. Яростно