Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

А Штерн?

Видимо в «расстрельном» тридцать седьмом, в свою очередь руководство Наркомата обороны (конкретнее – Ворошилов и Шапошников) не дало санкции на арест Штерна.

Но в сорок первом власть поменялась!

У руководства военного ведомства встали проталкиваемые Хрущёвым «киевляне» - Тимашенко и Жуков. Штерн им не только чужой – но и прямой конкурент.

Косвенным доказательством может служить судьба арестованного на второй день войны будущего маршала Мерецкова.

Если на Штерна дали показания всего трое – командарм 1-го ранга Белов, комкор Урицкий, корпусной комиссар Петухов…

То на Мерецкова, загибайте пальцы: командармы 1-го ранга Уборевич и Федько, армейский комиссар 1-го ранга Смирнов, флагман 1-го ранга Орлов, командармы 2-го ранга Каширин и Халепский, армейские комиссары 2-го ранга Булин и Ланда, комкоры Левичев, Меженинов и Урицкий… Комдивы… Комбриги…

Штерна и Мерецкова допрашивали (про пытки чуть позже) одни и те же следователи, им «шили» одни и те же статьи и они оба во всём чистосердечно признались…

И тем не менее в отличии от Штерна, Мерецкова не только не расстреляли, но и освободив назначили на довольно высокую должность.

Почему?

Да потому что это…

Это - свой!

И его вытащили буквально из расстрельной ямы.

А теперь про пытки, которыми якобы были выбиты (вместе с глазом) чистосердечные признания из Штерна -  «участника» антисоветского военно-фашистского заговора в РККА.

В один день со Штерном (7-го июля) арестовали наркома вооружений Б.Л. Ванникова… Как и Мерецкова, его почему-то не расстреляли, а через два месяца допросов и «пыток» освободили, назначив на должность Заместителя наркома вооружений СССР…

Ни в чём не признался?

Слабо били, что ли?!

Согласно показаниям некого Семенова - бывшего следователя НКВД (данных уже после убийства Берии и его ближайшего окружения), бить в этой организации умели на «ять»:

«В 1941 году я был свидетелем неоднократных избиений арестованных: Рычагова и других. Избиения носили зверский характер. Арестованные плакали, стонали и по нескольку раз теряли сознание. Арестованный Штерн был так избит, что его несколько раз отливали водой».

Вот так вот: все арестованные по «Делу авиаторов» стонали и плакали и, потеряв сознание, давали чистосердечные признания… Один лишь Ванников стойко держась за отбитые кованными сапогами почки и прищемленные входными дверьми на Лубянку гениталии, посылал «кровавую гэбню» на хер …

Так ли это?

Сын Анастаса Микояна Серго, позже утверждал:

«…В начале войны Б. Л. Ванникова прямо из тюрьмы доставили в кабинет к Сталину и назначили наркомом вооружений».

Что? Прямо из пыточной камеры – «стонущего и плачущего», «теряющего сознание», мокрого от воды – которой его «отливали» и писцающегося кровью прямо на ковры в сталинском кабинете?

Даже, не вставив выбитые в застенках зубы?!

«Шшштрашшштвуйте, товаришшш Шшшталин!».

Сам Ванников эти слова подтверждает в своих послевоенных мемуарах:

«…Так или иначе, записка, над которой я работал несколько дней, была передана И. В. Сталину. Я увидел ее у него в руках, когда меня привезли к нему прямо из тюрьмы. Многие места оказались подчеркнутыми красным карандашом, и это показало мне, что записка была внимательно прочитана. В присутствии В. М. Молотова и Г. М. Маленкова Сталин сказал мне:

- Ваша записка — прекрасный документ для работы наркомата вооружения. Мы передадим ее для руководства наркому вооружения. В ходе дальнейшей беседы он заметил:

- Вы во многом были правы. Мы ошиблись... А подлецы вас оклеветали».

Что-то про «пытки» ни слова, ни полуслова, ни даже малейшего намёка. Напротив, оказывается Ванников в тюряге, не показания давал о своей вредительско-шпионско-диверсионной деятельности - а строчил-писал «прекрасные документы», которые читал сам Сталин.

Интересно, кто именно были теми «подлецами» и что с ними стало?

Но практически все материалы по «Делу авиаторов» уничтожены после прихода к власти Хрущёва и его шайки-лейки…

Кем? Может, теми самыми подлецами?

Ау, историки!

Но наши мастистые историки такими малосущественными вопросами не задаются.

Стало быть можно сделать вывод, что ничего плохого с нашими подлецами не произошло - а как бы даже не наоборот.

Сколь ни рылся в «Послезнании», так и не обнаружил что и, будущий маршал Мерецков долго отлёживался после лубянских пыточных застенков. Скорее всего, как и в случае с Ванниковым – его подняли с нар и отвезли прямиков в штаб 7-й отдельной армии на Карельском перешейке.

Даже Жуков в своих «Измышлениях» ничего про пытки Мерецков не говорит, хотя тоже наплёл с три короба:

«По-видимому, сидел он в сырой, холодной камере, и когда его освободили, с трудом ходил.

Кто-то сообщил об этом Сталину. А может, он и сам заметил. Но только с того дня Мерецкову одному разрешалось сидеть, когда мы все в присутствии Сталина стояли».

Сцуко, ну прям времена короля Артура и рыцарей круглого - как глобус Земли, стола.

Так и представляю себе многочасовые заседания ГКО и Ставки Верховного Главнокомандования, когда все стоят – даже сам без пяти минут «маршал Победы», один лишь Сталин сидит как дурак…

Обхохочешься!

Хотя бы пару художественных фильмов посмотрел – раз не помнит, прежде чем такую дичь писать.

Так почему со Штерном всё вышло с точностью наоборот?

Ох, сколько вопросов к отечественным историкам, ибо запиз@делись они…

Дальше некуда!

Тайна сия велика есть, но краешек завесы поднять можно.

На Халхин-Голе Григорий Штерн командовал Фронтовой группой и это именно он, руководил всей общевойсковой операцией по разгрому и уничтожению японской группировки. Георгий Жуков командовал там лишь 57-м особым корпусом и был у того в подчинении.

Между ними были трения, особенно относительно стиля руководства, против которого протестовал даже считающийся «тупым» маршал Кулик:

«Командир особого корпуса Жуков преднамеренно бросил 11-ю танковую бригаду без разведки и поддержки пехоты».

А словами людей бывших у него в подчинении, характер у будущего «маршала Победы» был злопамятный и мстительный. И когда он получил власть, он наверняка припомнил как его мордой в его же собственное дерьмо тыкали.

***

Однако, то была «реальная история», которая уже не повторится.

В «текущей» же реальности, как будто подтверждая народную поговорку: «В хорошем хозяйстве и бычий х@й – верёвка», генерал армии Жуков у меня «в хозяйстве» – Начальник Специальной инспекции при ГШ ВС СССР.

На этой должности все отрицательные черты его характера – как говорится «в лыко». Стоит только сказать: «Такой-то генерал говорил про Вас то и то», как тот после первой же переаттестации - оказывался