Не верь глазам своим - Нинель Лав

Ирина улыбнулась — он дает ей два дня на ее «капризы и сомнения».

— Ну-у, если только на часок… У тебя же будет время пообедать со мной.

— Ты сомневаешься в этом? Вы моя семья — главное в моей жизни!

— Тогда бери в руки бразды правления и покончи с тайнами и неправдами в нашей семье! Хочу любить тебя и верить тебе до самого донышка, не сомневаясь! Хочу, чтобы мы ничего друг от друга не скрывали, потому что потом приходится дорого платить за это.

— Согласен — нам обязательно надо откровенно поговорить.

— Мне тоже надо тебе о многом рассказать.

Достав из сумочки конверт, флешку и крошечный пакетик с белоснежными волосами, Ирина отдала их Глебу.

— Вот тебе волосики Снежки и еще одна тайна твоего отца — тест на родство с девочками. Я его даже не открывала… Разбирайся со своими семейными тайнами: не удивлюсь, если твоя мама приложила руку к появлению на свет детей Дины — на твоей флешке, помимо записей с камер в особняке той ночи, запись нашего с Диной разговора — она подтверждает, что дети твои, но связи с тобой не было…

— Ириш, давай я сам разберусь, а ты не волнуйся и отдыхай. Саша тебя отвезет домой.

Решив не вмешиваться больше, Ирина поцеловала Глеба и уехала домой, а Глеб еще какое-то время стоял у бокса, смотрел на опутанную проводками девочку, ища в себе хоть какие-то чувства к этому ребенку… Искал и не находил.

Было странно — ведь он любил детей… всех и тогда… до ареста, очень трепетно относился к нерожденным детишкам — вон даже Веру уговорил оставить ребенка, пообещав выплачивать той содержание… Теперь вспоминая об этом Глебу стало не по себе — что подумала бы и как чувствовала бы себя его жена, узнав, что он содержит «любовницу с ребенком» — именно так все выглядело со стороны! Как бы она отреагировала на это? Поверила бы она ему снова? Простила бы?

Глеб вспомнил свои одинокие, безрадостные ночи в камере, когда безысходная тоска глодала его сердце, и запоздалое раскаяние сжимало горло костлявой рукой, и раздирающее душу осознание того, что ничего уже нельзя изменить и вернуть назад, безжалостно убивало, потому что ты одинок, всеми забыт, заперт в клетке, лишен свободы, и далеко от той, которая обнимала тебя своей нежностью, отогревала своим сердцем, защищала своей любовью от вселенского одиночества и уныния, разделяла с тобой все беды и несчастья и дарила тебе частичку своей души… И если тебе удалось выстоять, выбраться из этой безнадеги и тебя не предали, и любят, и ждут, ты вновь начинаешь жить сначала, но уже с другими ценностями, с другими понятиями, с другими чувствами… Ты снова живой и свободный, любимый и нужный: своей женщине, своим детям, своей семье…

Глеб вспомнил о своей семье… «Наша семья — это я, ты и наши дети» — так всегда говорил он жене, но он ошибся: как можно вычеркнуть из своей семьи отца? который поддерживал и вытаскивал, не считаясь с затратами и усилиями… как можно вычеркнуть из состава своей семьи тещу? которая заботится о его дочери, о его жене, да и о нем самом. А свою мать может он включить в состав своей семьи? Ответ поразил его — нет, не может! Она всегда пыталась разрушить его семью, поэтому он так сжал рамки своей семьи, боясь ее краха.

Вспомнив о матери, Глеб удивился, что за почти месяц в Испании он ни разу не звонил ей… она словно выпала из его жизни после того январского случая с его мнимой изменой — он чувствовал, что она предала его, его семью, его ребенка… И похоже, он не простил ее, узнав правду! Над этим он еще не задумывался, так больна еще была обида на нее… Возможно, она чувствовала это и ее визиты в больницу были редкими и короткими. Все, что она приносила, Ирина «незаметно» отдавала сиделке, он замечал это, но молчал — есть «еду» матери почему-то не хотелось, вспоминалось, что это именно она подлила ему в сок снотворное. А вот теперь он захотел увидеться с ней и откровенно поговорить… спустя восемь месяцев!

Оплатив и сделав необходимые анализы, Глеб поехал к матери.

38

На звонок с незнакомого номера Ирина ответила.

— Слушаю.

— Это Вера. Я знаю, что Глеб приехал, но он не хочет со мной разговаривать.

— А я здесь причем?

— Мне надо принять решение о ребенке и все будет зависеть от его обещанной помощи… Он несет ответственность за этого ребенка — он просил его сохранить и обещал помогать! Как мне с ним поговорить? Где его найти?

Столько отчаяния было в голосе Веры, что Ирина прониклась.

— В центре гинекологии и акушерства… адрес я скину…

— Разбирается с внебрачными детьми?

Ирина удивленно промолчала — подруги Веры могли видеть Дину, знать о переводе денег для ее детей…

— Я поеду на фирму и буду ждать его там, но… уделите мне немного времени — давайте встретимся в кафе напротив офиса — судьба моего мальчика зависит от вашего решения…

— Хорошо, — неожиданно для самой себя согласилась Ирина — у нее тоже сын. — Через полчаса подъеду.

Они встретились в кафе.

Вера сидела за столиком, на столе стояли стаканы с соком, тарелочки с кусочками тортика.

Ирина отметила, что выглядела девушка уже не такой наглой и самоуверенной, хотя была привлекательной, даже не смотря на беременность.

— Я нам заказала перекусить… угощайтесь, — дружелюбно предложила она.

Ирина присела, но «угощаться» не стала.

— Мне нужны деньги, чтобы снимать квартиру. С родителями я жить не могу — запилят, что родила без мужа!

— Вы уже получили все выплаты.

— Этого мало!

— Нанимайте няню и выходите на работу.

— Работу с такой зарплатой, как у Глеба, я не найду. Попросите Глеба пусть возьмет меня обратно на работу…

Ирина рассмеялась.

— Нееет! Ольга Владимировна вполне справляется со своей работой.

— Я узнала, что вы выплачиваете жене Стаса его зарплату… одной трети мне бы хватило на съем квартиры — это же его ребенок.

— Ну, во-первых, ребенок еще не родился, а во-вторых, это надо решать с юристами. Да, Лене с детьми — жене Стаса пока выплачивается его зарплата — они не виноваты, что у них такой муж и отец, а вам… Вам я помогать отказываюсь — потому, что вы пытались разрушить мою семью! Если бы вы тогда не произнесли всех этих мерзостей и