Порядочный хаосит - Киная Форми

— Так ты же у нас математику знаешь! Ну-ка, а сколько будет девятью четыре?

Ногач трижды показал мне две пятерни, потом только одну руку, потом, подумав, ещё один палец.

— Вот молодец! Какой ты умный, — искренне восхитился я.

— Цак, цак, кррррр, — довольно проскрежетал Ногач. И подсел ко мне поближе, требуя ласки.

Я поскрёб его деревянную голову, приобнял и похлопал по спине (манекен тихо скрежетал, вроде как мурлыкал) и заинтересовался его новым плащом. Очевидно, он был сделан из кожи рыкташа; по сути дела, это была выскобленная и лишённая волос шкура, с аккуратно подрезанным краем и отверстиями для головы и рук. При желании, Ногач мог в него запахнуться, а так плащ складками висел у него за спиной. Ему не помешала бы, конечно, более тщательная обработка, пока он не начал портиться…

— Сам сделал? Вижу, что сам. Слушай, а ты, может, язык жестов знаешь? Ну, как глухонемые разговаривают, видел?

— Цак, — Ногач развёл руками. — Скррыы? — он вопросительно глянул на меня.

— Не, дружок, — я покачал головой, — я тоже не знаю. Жаль, а то бы один другого научил, и поговорили нормально.

Ногач совершенно человеческим жестом хлопнул себя по лбу.

— Цак! Крррр, — и достал из кармана свой — когда-то, впрочем, мой ножик. Открыл, приложил лезвие к своему отсутствующему рту и сделал вид, будто режет. — Кр-кр, кр-кр. Цак? — спросил он, протягивая мне ножик.

— Хочешь, чтобы я вырезал тебе рот?

— Цак, цак, — он настойчиво тыкал в меня рукояткой.

— Но, Ногач, недостаточно рта, чтобы говорить, — я был вынужден разочаровать его. — Нужен ещё язык и лёгкие, чтобы воздух проникал.

Ногач поднял с земли палочку и приложил её ко рту.

— Тррррр, — затрещал он, шевеля палочкой, как будто это был язык.

— А лёгкие? Увы, Ногач, — я покачал головой. — Тут нужен искусный мастер, а я разве что печати чертить умею. Слушай, — мне стало жалко моего безголосого деревянного друга, — придём в город — обещаю, зайдём к резчику, и что-нибудь придумаем. Язык, челюсть на шарнирах, зубы, может быть, даже. Возможно, и с лёгкими получится. Какие-нибудь маленькие меха… В общем, станешь ты у меня первый в истории живуля-говорун.

— Скррры, Цак, — Ногач наклонил голову, соглашаясь.

Из леса вышел, пошатываясь, Золто. Вид он имел неважный

.

— Я смотрю, тебе полегчало, — не удержался я от сарказма.

— Сам ты полегчало, — сплюнул тот сердито, — голова ноет, рука болит.

Он показал ладонь. Порез на ней был тёмным и распухшим.

— А вот не надо не пойми какую дрянь с пола себе в раны втирать, — проворчал я. — Там ходит баран мёртвый, улитки и змеи тоже дохлые. Мало ли что из них насыпалось там. Инфекция — слыхал такое слово у себя в деревне, а?

Золто зыркнул на меня хмуро, сорвал с ближайшей ели пучок зелёных иголок и сунул в рот. Пожевал, сплюнул полученную кашицу на порез и растёр.

— Это что за ведьмачье шаманство? — мне стало любопытно.

— Дез-инфицирую, — огрызнулся он. — Анти-септические свойства еловых иголок и слюны хорошо известны невежественным ведьмакам.

— Ого, — удивился я. — Поди ж ты.

— Ивняк надо бы найти, — хмуро проговорил Золто, оглядываясь. — С жёваной ивовой корой враз затянется. Мох тоже хорошо…

— Не ивняк и мох тебе нужен, а бинты, спирт, мыло, горячая вода, — я решил тоже внести свою лепту.

— Всё было у меня, — ведьмачий сын надавил на ладонь, и оттуда потёк гной.

— Что ж ты не подождал с хаотичкой хотя бы пока из Нор выйдем?

— А штиль меня разберёт, — буркнул Золто. — Мне тогда подумалось — помру так помру, чего терять-то.

— От заражения крови не помри, — напутствовал я его. — Что делать-то будем? Ты знаешь, где мы вообще?

Золто кивнул.

— Это Бурая. Ну, речка Бурая. По ней вниз пойдём до болота, там повернём через сосняк на юго-восток, к вечеру выйдем к Мякуше. Это озерцо, на нём в прошлом году ещё стоял балаган. Если он ещё стоит, заночуем в нём.

Я покачал головой.

— Мудрость твоя превыше неба и преглубже океана. Веди меня, Алый.

Золто что-то прорычал в ответ.

Глава 18. Балаган

* * *

— Не загорается! — Золто с остервенением тер между ладонями сухую кору. — Это не то!

— А если подуть?

— На ветра подуй, ясно?!

Мы пробирались вдоль живописной лесной речушки. Я предлагал всё новые варианты способностей, которыми мог быть наделён Золто, но, пока что, никакие из них себя не спешили обнаружить.

Золто не удавалось дышать огнём, перемещать живые, неживые и оживленные (Ногач) предметы взглядом, заставлять камни менять цвет, угадывать числа, лечить свои и мои раны (я по доброте душевной даже слегка поцарапал себе руку и предложил ему её подлатать).

Он не мог менять форму своего тела, заставлять прорастать растения, вызывать ветер, замораживать воду; превращать в другие материалы дерево, камень, песок, металл, приманивать птиц и рыб, убивать животных взглядом (я слегка опасался, что Золто достанется эта способность); очень быстро бегать, с невероятной точностью кидать еловые шишки (впрочем, в меня он несколько раз довольно болезненно попал); чинить поломанные вещи, находить потерянные, призывать духов стихий и деревьев, общаться без слов, видеть будущее, возвращаться в прошлое и тому подобное.

С каждой новой попыткой Золто всё больше мрачнел. Честно говоря, его настроение передавалось и мне. Чем дольше мы шли, тем отчетливее я понимал, что какая-нибудь неплохая способность вроде доставания из ниоткуда любых нужных тебе предметов, была бы сейчас очень кстати.

Без сумок идти было легко, хотя скорость наша перемещения из-за постоянных попыток Золто была не очень велика. Впрочем, я был даже доволен этим фактом. Как сообщил мне ведьмарёк, чёрные ягоды, в изобилии растущие повсюду, назывались черникой — и были съедобными. Я поглощал их на каждой остановке в неимоверных количествах, пытаясь утолить всё возрастающий голод. Золто после нигредо всё ещё мутило, и есть он не хотел. Мне же, несмотря на ягоды, уже очень хотелось горячей еды.

Интересно, Ногач питается разлитой в воздухе эссенцией? В Норах он был невероятно бодр. Помнится, я тогда обещал ему сделать одежду с печатями; надеюсь, он не запомнил тех моих слов.

Под конец дороги Золто впал в беспредельное уныние, и последние часы шёл молча, не предпринимая никаких попыток воззвать к своим силам Хаоса.

— Балаган — это вот это?

На пригорке у озера стояло нечто, напоминающее кособокую коробку без окон. Стены — частокол палок и прутьев, крыша — посеревшее сено. Сооружение угрожающе накренилось и, казалось, немедленно развалится от хорошего толчка.

Мой