Порядочный хаосит - Киная Форми

— Ты о чём? — я заволновался.

Мне очень не хотелось каких-то еще неприятных сюрпризов, а такое выражение лица обычно не предвещало ничего хорошего.

— Я же тебя подставил, — Золто поджал губы. — Ну, хотел подставить, еще до Нор. Вывести на Сайбаровых людей.

— Дела, — зевнул я, мысленно выдыхая — это были проблемы прошлого, которые не случились — не страшно. — Да, помню, ты в Норах говорил что-то такое. Ну, не подставил же. А зачем?

Золто покосился на меня, поправил свою стряпню в костре. Отвечать он не спешил — не решался или стыдился.

— Видишь куртку на Ногаче? — в итоге выдал он; я кивнул. — Он же её с Сайбара снял.

— Если ты скажешь, что все наши поблемы из-за крутки, то я буду долго смеяться.

Я на секунду представил себе это: злобный Сайбар пытается вернуть модную куртку, из-за чего теряет друга, а мы падаем в Норы, где тоже чуть не погибаем. Отличный сюжет для юмористической книги, я такие любил.

— Нет, — прервал мои фантазии Золто, — дело в том, что в этой куртке карта. Когда ты к нам на тропинке вышел, Сайбар забрал у меня карту и положил себе в карман. А Ногач меня к себе не подпускал — я пытался вернуть карту. Ну, я договорился с Сайбаром, что он нас встретит, и карту заберёт.

Золто покаянно вздохнул и сновм пошевелил поленья. Пока что все это звучало не слишком понятно.

— Что за карта-то? — попытался я вернуть Золто к рассказу.

Тот молчал какое-то время, потом негромко спросил:

— Ты о птичьих детях слыхал?

— Конечно, — я гордо выпрямился: — я же получил прекрасное образование в Алой Академии и даже книги их читал. Но о них уже триста лет нет достоверных сведений. Вряд ли они вымерли — думаю, где-то скрываются. А что?

— У меня есть карта, на которой обозначена дорога к их землям, — сообщил Золто, вскинув головой. — Нашёл в той зимовейке, в которой мы были. Я хотел отправиться к ним, но один бы не дошёл. Договорился с Сайбаром — он снаряжает поход, я в нем участвую. А он карту у меня отобрал. Вот, — он отвел взгляд. — Я пошёл с ним поговорить, пока ты в зимовейке книжку читал. Порешили, что он нас встретит и заставит тебя отдать карту. А потом мы пошли, и я как-то передумал по дороге. Но они всё равно на нас вышли. Ну, и потом…

— Ого! — я перебил его стенания. — Экспедиция к птичьим детям! Ногач! Не притворяйся, вставай!

Ногач со скрипом сел и потянулся. Деревянные мышцы заскорузли?

— У тебя в куртке где-то карта Золто лежит. Можешь отдать?

Ногач начал шарить по карманам и извлекать их содержимое. Нож, проволока, кошёлёк — Золто сразу подцепил его и заглянул внутрь, затем разочарованно присвистнул и показал мне пустые отделения. Затем манекен засунул руку себе за пазуху и достал конверт из плотной бумаги. Протянул Золто.

Тот раскрыл его и извлёк сложенный в несколько раз лист пергамента. Я придвинулся поближе, Ногач просунул свою голову у меня под мышкой. Карта была разбита на квадраты, в каждом из которых был маленький рисунок, и совершенно не походила на карту.

— Что это?

— Это кроки птичьих детей — отметки, которым нужно следовать, — пустился в объяснения Золто. — Это не обычная карта. Вот, смотри: — он ткнул пальцем в верхний правый угол. — Это начало. Маршрут идёт по спирали к центру. Всё начинается от горы, как я понимаю, Кугуз-Канде; её надо обойти слева. Там дальше изображено ущелье…

Ногачу стало неинтересно, он убрал свою голову и снова притворился спящим. Я продолжил изучать карту. Стало понятнее. Горы, ущелья, долины, водопады, деревья. Всё нарисованно тонкой кистью, тёмно-коричневой тушью. Вот человечек с крыльями показывает на несколько камней, сложенных пирамидой.

— А это что значит?

— Понятия не имею, я же там не был, — буркнул Золто, забирая у меня карту. — Так что думаешь-то про подставу мою?

Признаться, я не думал ничего. Помимо неосуществившегося предательства Золто случилось столько всего, что тратить время на разборки совершенно не хотелось.

— Ну, забавно получилось, — я пожал плечами. — Да штиль с ней, с подставой. У нас вода в ведре кипит.

Золто махнул рукой с досадой.

— То есть, тебе всё равно? Вообще безразлично?

— А что, я должен быть оскорблён в лучших чувствах? — я недоуменно посмотрел на него.

Похоже, ведьмачий сын был высоких моральных принципов и теперь мучился. Это меня забавляло. При всей своей суровости и грубости Золто оказался совестливым парнем.

— Слушай, — поспешил я его успокоить, — ты понимаешь, что я, вообще-то, воспитан Алыми? Если ты Алый, ты вправе делать то, что хочешь, если ты способен это сделать. Право для сильного — закон для слабых, — я привел в пример Максиму. — Если бы ты меня предал, я бы тебе отомстил. Даже не обидевшись при этом. А после этого мы бы дальше могли работать вместе, если нам было бы это нужно.

— А доверие?

— Доверие у Алых означает, что ты считаешь кого-то другом, каковы бы не были его поступки, до тех пор, пока он остаётся самим собой, — сообщил я очевидное мне. — Друг может предать, но другом он быть от этого не перестанет.

Золто возмущенно уставился на меня.

— То есть, если, допустим, есть два Алых друга. Они могут друг другу лгать, подставлять друг друга, вредить планам друг друга… и считаться при этом друзьями?

— Ага, именно, — сказал я. — Слушай, вода кипит. Зачем тебе была нужна вода? Рыбу варить?

Ведьмачий сын встал, аккуратно снял плескающееся ведро с огня, опер его на кочку и закинул в него какие-то травы. Запахло мятой.

— Ты же говорил, что бунтуешь против Алых!

— Да. Я не буду тебя в качестве мести сдавать бандитам, если что. Однако обидеться на тебя, если ты этого от меня хочешь, я не могу. Не приучен.

Золто замолчал, отвернулся и начал тыкать палочкой в обмазанных глиной лещей.

— Скоро приготовятся?

— Через час, — буркнул ведьмачий сын, и принялся ломать дрова.

Повисло молчание. Ветра, он обижается на меня за то, что я не обижаюсь на него! Все-таки, разница менталитетов двух континентов ощущалась. В Ван-Елдэре даже серый не стал бы задавать такие вопросы, а тем более — обижаться, не найдя подтверждения своим принципам в других людях.

— Слушай, Золто, привыкай, — сообщил я бодро. — Ты теперь сам Алый. Яратирские Алые, конечно, не то что наши…

— Чем наши Алые хуже? — ещё пуще обиделся Золто.

— Не хуже, другие просто. Впрочем, я только слышал так, возможно,