Славянская мифология - Николай Иванович Костомаров

Ой, дивчина плоскинь брала,

К сирий земли припадала:

«Земле моя, сиренькая,

Приняла ти отця й неньку,

Прийми мене молоденьку,

Як вишеньку зелененьку,

Як ягидку червоненьку».

В ней ищет прибежища и атаман погибшего, вероятно, в бою, военного отряда: «О, земля сырая, матушка родная! – восклицает он, припадая к земле. – Много приняла ты войска запорожского, прими и меня, молодца-атамана».

Ой, ударивсь пан отаман об сирую землю:

«Земле, земле сирая, ти матуся ридная!

Приняла ти виська много запорозького:

Прийми мене отамана молоденького».

Могила в иносказательном образе выражения представляется женою или невестою погребенного. Есть чрезвычайно распространенная в разных видах песня, где козак посылает коня к родителям передать им весть о судьбе сына и приказывает ему не говорить, что он убит, а велит сказать, что он женился, взял себе в поле могилу – красную девицу.

Не кажи, коню, що я вбитий лежу,

А скажи, коню, що я оженився:

Та взяв соби дивчиноньку —

В чистим поли могилоньку.

Или:

Та взяв соби паняночку,

В чистим поли земляночку.

К этому в некоторых песнях прибавляется: она горда и пышна, ходит в зеленой одежде, не склонит головы ни перед царем, ни перед королем.

Горда та пишна в зелений сукни ходить,

Цареви, королеви голови не склонить.

Другой обычный образ могилы в виде дома или хаты. Вот везут козака с поля битвы, изрубленного, исстрелянного. Мать и сестра встречают его. Мать хочет искать целебных средств. «Зачем их искать? – говорят ей козаки. – Надобно хату строить: три доски сосновых, а четвертая кленовая, без окон, без дверей – там почивает козак-молодец».

На що, мати, лики одати?

Треба хату добувати,

Ой три доски сосновии,

А четверта клиновая,

Без виконець, без дверець,

Там шить козак молодець.

Из песен видно, что над гробом насыпали высокую «могилу» – холм.

Сосновая хата – висока могила,

Висока могила на рученьках,

Червона калина в головоньках.

Могилою называется в песнях не только обычное место погребения, но также насыпь-курган, который, как известно, очень часто действительно оказывается могилою отдаленных времен. В малорусских песнях эти могилы – один из любимых поэтических предметов. Есть очень распространенный песенный мотив о том, что могила говорила в степи с ветром и просила ветер повеять, утолить зной, чтоб на ней росла зеленая трава. К этому мотиву приплетаются песни различного содержания, напр., на могиле, говорящей с ветром, сидит козак, тоскующий в чужом краю, сопоставляющий свою грусть с грустным видом кургана, который никак не упросит ветер повеять на него.

У степу могила з витром говорила:

«Повий, витре, буйнесенький, щоб я не чорнила,

Щоб я не чорнила, щоб я не марнила.

Щоб на мини трава росла, та щоб зеленила».

Ой витер не вие, а сонечко грие,

Тильки краем край Дунаю трава зеление.

Сидить козак на могили, та й гадку гадае,

На Вкраину поглядае, тяженько вздыхае:

«Бодай тая ричка куширом заросла,

Що вона мене молодого в чужий край занесла».

В другой песне на могилу, обожженную солнцем и напрасно умоляющую ветер повеять на нее, приходит девица, утратившая своего милого.

Гей, в полю могила з витром говорила,

Гей, повий ти, витре, гей, повий, буйненький,

Щоби м ся зминила!

И витер не вие – сонце допикае,

Гей, та ино мене дивча як калина

Квитом прикривае,

Квитом прикривае и росить слезами.

В третьей песне, которая также начинается разговором могилы с ветром, рассказывается, как молодая женщина, отравившая своего мужа, плачет о своем горе и преступлении.

Де у поли могила з витром говорила,

Там молода старого из гроба будила.

Могила в песнях – место разных житейских положений, преимущественно военного быта, но иногда и сельского. У могилы прощается козак с родными; они долго стояли на могиле, провожая глазами родного.

Довго, довго вони на могили стояли,

Довго, довго вони козаченька вичьми провожали.

На могиле засыпает козак, привязавши своего коня к дереву, вдруг является девица, будит его ударом дубовой веточки по лицу, извещает, что татары хотят изрубить молодца.

Привязав коня к дубиноньци,

А сам спать лиг на могилоньци,

Де взялася молода дивчина,

Та зломили з дуба гилочку,

Та вдарила козаченька по личеньку:

«Встань, козаче, татари йдуть».

На могиле происходит побоище; след его остался на могиле – она покрыта кровью.

Козак полем проезжае,

Ой выихав край могили.

Край могили верховини.

«Ой, могило верховино,

Чому рано не горила?» —

«Ой, я рано не горила,

Бо кривцею обкинила». —

«А якою?» – «Козацькою,

Половину из ляцькою».

Из бесчисленных курганов южного края некоторые прославлены народною поэзией по именам. Такова Савур-могила, сделавшаяся нарицательным именем высокой степной могилы, подобно тому как Дунай стал нарицательным именем большой реки. Вот близь этой Савур-могилы по широкой долине проходят запорожцы.

Ой, Савур-могила, широка долина, орел пролитае,

Иде висько, славне запоризьке, як мак процвитае.

Вот на Савур-могилу въезжает козак – посмотреть, где ему придется погибнуть в бою.

Ой, бижи, бижи, вороний коню, на Савур-могилу;

Ой, нехай же я там побачу, де я молод загину.

На этой Савур-могиле, по одному варианту, козак Голота побеждает бородача татарина и потом восклицает: «О, Савур-могила! Сколько я на тебе гулял, а еще такой добычи не добывал!»

Ой, Савур-могило! Скильки я по тоби гуляв,

А ще такой здобичи не добував!

На Савур-могиле умирает несчастный беглец из Азова, покинутый своими конными братьями. С именем Савур-могилы соединяется имя любимейшего народною поэзиею героя Морозенка: татары