Деревенские ужасы - Дмитрий Чепиков

Вдруг всё прекратилось. Я не сразу сообразил, что звонит телефон. "Коля! — услышал я в трубке вопль моей невозмутимой сестры. — Мне страшно! Убирайся оттуда!"

Конечно, я убрался, со всей скоростью, на которую был способен, как был, в трусах и тапках, с мобильным телефоном в руке. Теперь стою перед домом и не знаю, что делать дальше. Ах да, Майя ещё там, на другой стороне линии. "Ты не представляешь, что сейчас было", — почему-то шепчу я в трубку. Но сестра продолжает орать, что-то непонятное. Постепенно она взяла себя в руки и по-деловому спросила: "Ты где?" "Стою перед домом, как идиот", — ответил я и хотел продолжить, но сестра меня перебила: "В дом не заходи, я сейчас приеду". Я стал возражать: "Я тут практически голый и ночью, мне холодно. Правда, уже не страшно. А тебе ехать два часа. Я лучше тут сам, всего-то делов — через кухню в гараж пройти". Тут Майя снова заорала: "Идиот! Не лезь в дом, тебе говорят. В посёлок иди, постучись к кому-нибудь и жди меня там". Тут я представил себе, как уже почти ночью стучусь в дверь какого-то благовоспитанного жителя, он, а ещё хуже, она открывает дверь и видит меня, в таком вот виде. "Я ж тебе сказал, я в трусах и тапках, представляешь, как меня в посёлке примут?" "Тогда просто жди меня, не так холодно, не окоченеешь", — приказала сестра и оборвала вызов.

Наверное, сказался стресс, но я даже и не замёрз, да и Майя домчалась всего за полтора часа. Она захватила с собой спортивный костюм, в который я и облачился. На мне он выглядел весьма забавно — канареечного цвета с рукавами и штанинами сантиметров на пять короче, чем нужно.

— Так, Коля, поехали сразу в город. Попросишь в агентстве, чтоб твои вещи собрали и авто пригнали, пусть в счёт включат, — потянула меня сестра в машину.

Но меня что-то останавливало. Может, глупость, может, что-то другое.

— Майя, давай утра дождёмся, и я сам всё соберу, там мой ноут остался, с заметками по продаже, — нашёл я причину. — Чувствую, днём в доме точно ничего не случится.

Сестра задумалась на какое-то время, а потом кивнула:

— Ладно, мы вернёмся утром, но мне нужно стресс заесть, поехали на заправку, перекусим.

Пока мы поедали хот-доги, я рассказал Майе обо всём, что произошло, включая всплывшие в памяти воспоминания о том дне, когда нас прогнала бабушка. Сестра слушала и хмурилась. В конце концов, она сказала:

— Знаешь, теперь и мне не хочется так просто уезжать. Нужно хорошенько пошарить в доме, раз уж ты меня сюда притащил.

Я хотел, было, возмутиться, что я её не звал, но передумал и просто кивнул.

— Но ночевать мы в доме не будем, — добавила Майя.

Я снова кивнул.

Мы вернулись к дому часам к одиннадцати утра, наевшись, наверное, на пару дней вперёд. Дом встретил нас приветливо, но мы уже знали, что с ним нужно быть настороже, а потому решили не разделяться, а осматривать комнату за комнатой вместе. Но сначала я забрал ноутбук и вывел машину из гаража, на всякий случай. Майя предложила начать с бабушкиной комнаты. Резонно, на самом деле: если уж у бабы Нины и были тайны, то хранила она их наверняка поближе к себе.

Мы справились быстро, но не потому, что не старались — просто маленькая комнатка была практически пустой: только кровать, тумбочка рядом и лампа на ней. Странно, я вспомнил, что тут раньше был большой шкаф. Майя тоже это вспомнила:

— Коля, ты что-то про шкаф говорил. Может, это связано? Ну, что тут его нет.

Я пожал плечами:

— Может, связано, может, нет, бабушка уже не расскажет.

Но я ошибался. Мы уже собрались перейти в другую комнату, но Майя вдруг наклонилась к кровати и повернула ко мне голову:

— Помоги матрац поднять.

Там мы и обнаружили это. Бабушкин дневник. Сидя на кухне с чаем, мы по очереди перелистывали страницы и читали отрывки. Чем больше, тем страшнее нам становилось.

— Коля, давай уедем. Читать можно и не здесь, — Майя поднялась и, испуганно всматриваясь в каждый тёмный угол, стала пробираться к выходу. Я был с ней полностью согласен, и мы сбежали.

Майя не захотела ехать в разных машинах, и мы возвращались в город на моей, по дороге не проронив ни слова. Только в конце сестра попросила:

— Давай ко мне.

Оказавшись в квартире, Майя сразу включила везде свет, меня это совершенно не удивило. Я бы ещё и лампочки поярче вкрутил кое-где.

— Ну что, варим кофе и читаем? — предложила сестра. — Давай ты вслух только, я не смогу.

Прихлёбывая сладкий кофе, я начал читать.

* * *

"Всегда считала дневники чем-то смешным. А теперь сама завела, на старости лет. Хоть с бумагой поделюсь, нет больше сил в себе ужас держать. Хорошо, что всех разогнала отсюда, а то ведь не уследить. Пусть живут, хоть и не радостно, зато спокойно. Пусть живут".

"Чёртов колокольчик. Я думала, всё в прошлом, цена уже уплачена. Но я хоть знаю, что всё реально. А как объяснить остальным? Ведь не поверят, они же не видели его. А ведь только я и осталась живой тогда…"

"Я помню, когда колокольчик прозвенел впервые. Мне было десять, Рае пятнадцать, Володе четырнадцать. Была суббота, мама приготовила картошку с мясом. Папа качался в кресле и курил трубку. У всех было отличное настроение, папа только что заключил выгодную сделку, и родители планировали перестраивать дом. Тут в дверь позвонили. Папа отправился открывать и вскоре вернулся озадаченный, с небольшим свёртком в руках. На свёртке была написала наша фамилия и адрес, но про отправителя ничего. Внутри обнаружилась коробка, а в ней — ничего. Нам кто-то прислал просто пустую коробку. Все решили, что это просто шутка, а потом пришло время обеда, и мы вообще забыли про посылку".

"Мы уже пили чай, когда мама стала прислушиваться, а потом спросила у нас, не слышим ли мы странный звук. Все прислушались. Как будто вдалеке слышался звон. Папа сказал, что это в деревне, наверное. Но звон оказался хоть и тихим, но таким назойливым, что мешал заниматься делами. Папа хмурился всё больше, а потом взял фонарь и вышел из дома, сказав, что сходит, поищет, кто там развлекается. Он долго не возвращался, мама забеспокоилась. Володя вызвался сходить