НеТемный 7 - Александр Изотов

— Я вообще-то… — начал было я, думая рассказать об огненном взрыве, который наверняка видели все в Камнеломе, но тут же поперхнулся.

И вправду, а почему я ни разу не пытался улучшить именно это заклинание? Я научился владению огненной стихией, и просто филигранно могу изменять форму защитной скорлупы, превращая её даже в тончайшие огненные нити.

Но что будет, если эту защиту усилить каплей крови и щепоткой Тьмы?

Видимо, я слишком задумался, потому что чуть не пропустил один из снарядов, метящих прямо в круг из магов воздуха. Я успел махнуть топором, чтобы «клинок ветра» рассёк горящий камень, а осколки увязли уже в том щите, который успели выставить остальные маги.

— Работает! — крикнул кто-то, тыча пальцем в небо.

Да, летучие твари буквально зависли в воздухе, изо всех сил работая кожистыми крыльями, но не сдвигаясь ни на сантиметр. Маги создали совсем несильный ветерок — у них больше усилий ушло, чтобы повернуть настоящий ветер вспять.

Что ж, одну задачу мы решили… Вот только башни с упырями продолжали приближаться, и крики толкающих их рабов слышались всё чётче. Мы поливали стрелами и снарядами основания осадных конструкций на колёсах, но Магия Крови и Смерти не зря были мощнейшими тёмными практиками.

Погонщики хлестали рабов, заставляя двигаться быстрее. Шан Куо спешил наводнить город упырями, потому что за горами уже занималась заря. Я же, прикусив до крови губу, пытался понять, что с этим делать…

Вскоре первые уставшие летуны стали падать вниз. Летели они в это время как раз над горой с Углеяром, где и стоял основным лагерем Шан Куо. И каким же удовольствием было наблюдать, как его же оружие падает ему же на голову…

Ну что, Тёмный Жрец, не изволите ли получить упыриную резню в собственных рядах?

Твари падали одна за другой, некоторые пытались планировать. Некоторые вообще развернулись и стали пикировать, словно охотились за чем-то. Но они упорно одна за другой начали исчезать внизу, на склонах горы.

Не сразу я догадался, что летучие твари просто гнались за запахом крови вслед за падающими вожаками. А потом, углядев на своём пальце кровь от прикушенной губы, я вдруг выругался:

— Вот же я вестник тугодумия! Кнез!!!

Глеб Каменный всё это время носился по стене, заставляя лучников изо всех сил атаковать осадные башни. Они были уже всего в полусотне от стен города, и взмокший от усталости и злости кнез, остановившись лишь на мгновение, рявкнул:

— Чего тебе⁈

— Кровь!

— Что кровь⁈

— Всем лучникам ткнуть стрелы в ладонь и стрелять туда, — я показал на вершину с Углеяром, — Чтобы туда летели только окровавленные стрелы. Все! Весь запас!

Кнез сначала посмотрел на меня, как на идиота… Потом его глаза округлились, словно тронутые озарением, а затем он просто рассёк себе ладонь мечом и понёсся по стене, измазывая кровью колчаны лучников.

Его приказы разносились эхом по округе. А также разносился и запах крови — осадные башни аж затряслись, стали крениться от ярости упырей внутри. Они чуяли кровь, они чуяли эту волну багровой свежести, исходящую от стен города.

Я приказал магам воздуха опустить ветер, чтобы он дул уже от стен, и вот уже первая башня стала падать под напором обезумевших тварей.

Уперевшись в зубцы стены и вглядываясь в огни лагеря Шан Куо, я ощерился довольной улыбкой. Что, Тёмный Жрец, теперь ход за тобой?

Сверху понеслись окровавленные стрелы, и лучники, которым теперь не надо было целиться и экономить стрелы, опустошили колчаны за считанные секунды. Они не пытались пробить купол над соседней горой, они стреляли как раз в основание защитного покрова, чтобы стрелы не сгорали и не теряли запах крови.

В одной из осадных башен упыри просто выломали крышу, и все с хохотом наблюдали, как твари прыгали вслед за летящими стрелами, пытаясь их поймать. Падали, разбивались, вскакивали, и устраивали резню среди рабов и погонщиков.

Те бежали назад, вместе с ними бежали и упыри… Хаос, поднявшийся под стенами Камнелома, пробудил во мне уже забытое чувство близкой победы.

Над горами уже занималось зарево, предвещающее, что рассвет вот-вот начнётся, и мне пришлось одёрнуть себя. Я отдал приказ магам воздуха прекратить колдовать, потому что сейчас основную работу в лагере Шана Куо делали упыри.

Мы уже достаточно крови переправили на ту сторону. Рычание и крики с того склона изредка долетали до нас, а под стенами не осталось практически ни одного существа.

Даже отдельные особо тупые кровососы, попрыгав и побившись головой об стену, унюхали запах резни, который принёс рассветный ветер, и тоже понеслись на этот праздник смерти.

— Это было мастерски, бросс Малуш, — вдруг похвалил меня Тёмный, — Я ещё не видел, чтобы врага уничтожала его же собственная армия. Где ты так научился провоцировать упырей?

— Да там же, — отмахнулся я, — У Бездны.

— Она допустила ошибку, записав тебя во враги…

Я улыбнулся. Мудрый этот Витимир, ничего не скажешь.

Впрочем, у Шана Куо оставался один козырь, и он его применит. Сейчас, когда солнце выйдет из-за гор и Тёмный Жрец обретёт контроль над своей армией.

Ну, а пока этого не случилось, я собирался собрать свой урожай смерти. А то бог мрака и смерти в глубине моей души уже соскучился по такой работе.

— Кнез, следите за небом, — приказал я и повернулся к магам воздуха, — Ни одна пылинка не должна достичь стен города. А если вы ещё и дождь умудритесь вызвать, то потомки будут вам благодарны на века.

Маги воздуха лишь растерянно переглянулись, а я показал на Витимира Беспалого:

— Он вам объяснит, что за пыль.

Потом, спустившись со стены и оседлав Кутеня, я приказал собрать всех конных воинов. Даже Лука с Бам-бамом присоединились к нам, и я был не против — там, под Углеяром, много тёмных лесов, и до полудня ещё могут встречаться упыри.

Затем, когда открылись городские ворота, началась уже наша атака…

Глава 23

Кутень нёс меня от городских стен к склонам углеярской горы…

Следом за нами, размеренно грохоча, неслась небольшая конница кнеза Глеба Каменного. Сам кнез, даже не раздумывая, отправился вместе со своим войском и теперь скакал рядом, надев шлем и глядя прямо перед собой.

По другую сторону от меня скакал