Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

– Что ж, прощай, – сказал, протягивая руку, Гитарист. – Живи как знаешь. А мы пойдем! Больше нам здесь делать нечего.

Они обменялись короткими крепкими рукопожатиями. И тотчас же – отвернувшись от Игоря – Гитарист возгласил, обращаясь к своим спутникам:

– Айда, ребята! Отчаливаем! – и первый пошагал к дверям.

Стоя в колеблющемся свете свечи, Игорь смотрел, как уходили блатные. Они уходили неспешно и молча. По очереди выскальзывали в дверь и беззвучно исчезали там. Последний вдруг встал на пороге, поворотился к Игорю и достал из рукава финский нож.

– Чуть было не забыл, – сказал он, осклабясь, – чуть не унес. А нам чужого не надо… Держи свое перышко!

И неуловимым движением метнул нож.

Просвистав, финяк впился в дощатую крышку ящика – возле свечки. Доска раскололась. Дымя и потрескивая, свеча опрокинулась, покатилась – и все вокруг сразу погрузилось во мрак.

Глава 18

Все вокруг погрузилось во мрак. И долго потом Игорь сидел – не зажигая света, не шевелясь, опустив лицо в подставленные ладони.

То, что случилось только что, – было в какой-то мере неожиданностью для него; решение порвать с блатными и выйти из кодлы возникло у него внезапно, вдруг, под влиянием нахлынувших сомнений… И хотя решение это было здравым, единственно верным, все же освоиться с новой ситуацией, привыкнуть к ней было Игорю нелегко. Ох как нелегко!

Вот он и снова оказался один. Снова – один! Недавние страхи кончились, чувство близкой опасности ушло – а одиночество осталось, разрослось. И на этот раз он сам – сам лично – обрек себя на него!

«Ну что же, – подумал он, распрямляясь, – ну что же. Ничего не попишешь – придется и в самом деле начинать новую, фраерскую жизнь…»

Он нашарил в темноте упавшую свечу. Свободной рукой похлопал по карманам, отыскивая спички. И только приноровился было зажечь огонь – как услышал испуганный голос Наташи:

– Ой, что это? Почему – темно? Игорек, ты где, отзовись! Это я…

Наташа была необычно взволнована, чем-то удручена. Едва войдя и дождавшись света, она торопливо начала объяснять причину запоздания.

– Понимаешь, – нет больше сил, – проходя к постели и опускаясь на нее, произнесла она расслабленной скороговоркой, – не могу я с ним больше жить. Не могу! Не могу! Скандал за скандалом – это что-то чудовищное…

Она поднесла ко рту руку, стиснутую в кулак, – укусила пальцы и так молчала какое-то время.

– Сегодня опять проскандалили чуть ли не весь день. Сколько было шуму, воплей, угроз… О господи! Потом, уже вечером, он ушел – хлопнул дверью. Сказал, что – к друзьям, до утра… К друзьям! – Она нахмурилась, мотнула головою, отбрасывая упавшую на глаза соломенную прядку. – Знаю я этих друзей! Они там не только преферансом занимаются… У него какая-то женщина есть – я давно уже догадывалась.

– Женщина? – усмехнулся Игорь.

– Да. Наверняка.

– А тебя – что, – проговорил он медленно, – тебя это сильно задевает?

– Н-ну, не так уж сильно… Просто противно, когда обманывают, хитрят.

– Но постой, – начал Игорь, – ведь мы… если говорить откровенно… – И не окончил – полез пятернею в затылок. Поскреб там и хмыкнул смущенно.

Они закурили. Подымив, помедлив, Интеллигент сказал:

– Ладно, не будем об этом… Плюнь, не расстраивайся. Все – зола.

– Это верно. – Наташа улыбнулась с усилием. – Все зола, я и сама понимаю. И ты, пожалуйста, не обращай внимания… Устала я, вот в чем дело. Ах, как устала! И хорошо, что у меня есть ты. – И затем – озираясь, пристально оглядывая комнату: – Ну, а как ты? Что у тебя? Все в порядке?

– Да вроде бы, – пожал он плечами. – Хотя, конечно, как посмотреть…

– А почему ты сидел в темноте?

– Так, – пробормотал он, – просто – случайность.

– Случайность? – с сомнением протянула Наташа.

Она посмотрела на расколотую доску ящика, на рукоятку ножа (финяк еще торчал там – сидел в доске глубоко и косо). Подобрала с пола один из валявшихся во множестве окурков. Повертела его в пальцах. Сказала задумчиво:

– Марка не твоя – другая… Ты такие не куришь. – Отшвырнула окурок и вытерла пальцы платком. И сейчас же с тревогой поворотилась к Игорю: – Послушай, у тебя кто-то был? Какие-то люди? Только – не утаивай!

– Ну, были, – сказал нехотя Игорь, – были люди… – и вяло махнул рукой. – Это все мои дела – тебе неинтересные…

– Нет, почему же, – возразила она, – мне это важно… Так кто же все-таки был?

Она придвинулась к Игорю – заглянула ему в глаза.

– Это были – твои?..

– Да, – кивнул Игорь, – мои.

– Чего же они хотели?

– Потолковать.

– Ну – и?..

– Ну, и потолковали. Как видишь! – Интеллигент потянулся к ящику – с натугой вырвал из доски нож. Попробовал ногтем лезвие. И затем спрятал финяк за голенище. – Хорошо потолковали. Обо всем. До конца.

– Слава богу, что они ничего с тобой не сделали…

– Тут мне действительно повезло, – скупо улыбнулся Игорь. – Поначалу я, признаться, перетрухнул. Приготовился к самому худшему… Ну а потом – ничего, обошлось.

– Значит – поладили?

– Не совсем, – наморщился Игорь. – Но это уже – другой разговор. В общем, с этой стороны мне теперь опасаться нечего.

– Но как же они тебя нашли?

– А-а-а, – отмахнулся он, – пустяки… Удивляюсь, как они раньше до меня не добрались! Я тебе объяснял уже: я здесь – как в западне, как в ловушке. Столько времени сидеть и ждать… Глупее ничего нельзя было придумать! Но теперь мне так или иначе придется убираться отсюда. Пора менять этот адрес…

– Зачем? – перебила она его. – Почему? Тебе ведь ничего уже не грозит.

– Я сказал: не грозит с одной стороны – с этой… Но есть же еще и другая!

– Какая же?

– Милиция, – ответил он резко. – Милиция! Ты что, не соображаешь? – И глухо ругнулся сквозь зубы. – Забыла про того опера, который тебя вызывал?

– Но ты сам забыл, – сказала она звенящим голосом. – Ты забыл: твое дело прекращено! И отменил иск тот самый опер! Это во-первых… – Она передохнула, коротким движением поправила волосы. Лицо ее исказила гримаска. Глаза потемнели, налились соленой влагой. – А во-вторых: почему ты грубишь – разговариваешь со мной таким тоном?

– Прости, милая, – сказал он, помедлив. И легонько погладил ее по круглому, мягкому, податливому плечу. – Не обижайся. Я сегодня – не в себе. Взвинчен весь, накален… Ну, сорвался – бывает… Да ведь и то сказать: так все неожиданно повернулось!

– Но в чем дело? – спросила Наташа. – Почему ты такой? Тебе ведь радоваться надо, а ты… Что тут все же произошло?

– Да как тебе сказать, – замялся