Не отрекаются любя. Полное собрание стихотворений - Вероника Михайловна Тушнова

III

Дом – четыре стены…

Кто сказал, что четыре стены?

Кто придумал, что люди

на замок запираться должны?

Разве ты позабыл,

как еловые чащи темны

и какие высокие звезды

для нас зажжены?

Разве ты позабыл, как трава луговая

мягка,

как лодчонку рыбачью

качает большая река,

разве ты позабыл

полыханье и треск

сушняка?

Неужели так страшно,

если нет над тобой

потолка?

Дом – четыре стены…

Ну, а если у нас их нет?

Если нету у нашего дома

знакомых примет,

ни окна, ни крыльца,

ни печной трубы,

если в доме у нас

телеграфные стонут столбы,

если в доме у нас,

громыхая, летят поезда?..

Ни на что, никогда

не сменяю я этой судьбы,

в самый ласковый дом

не войду без тебя

никогда.

IV

Помню первую осень,

когда ты ко мне постучал,

обнимал мои плечи,

гладил волосы мне

и молчал…

Я боялась тебя,

я к тебе приручалась с трудом,

я не знала, что ты

мой родник,

хлеб насущный мой,

дом!

Я не знала, что ты –

воскресение, родина, свет!..

А теперь тебя нет,

и на свете приюта мне нет!

…

Ты не молод уже,

мой любимый?

А я молода?

Ты устал, мой любимый?..

А я? – хоть бы день без труда,

хоть бы час без забот…

Все равно –

в самый ласковый дом

без тебя не войду…

Дом мой – это с тобою вдвоем,

дом мой – в сердце твоем!

Ты не думай, я смелая,

не боюсь ни обиды, ни горя,

что захочешь –

все сделаю, –

слышишь, сердце мое дорогое?

Только б ты улыбался,

только б прежним собой

становился,

только б не ушибался,

как пойманный сокол не бился…

…Знаешь ли ты,

что такое горе?

Его переплыть

все равно что море,

его перейти

все равно что пустыню,

да ведь нет другой дороги

отныне,

и нашлась бы – так я не пойду

другою…

Знаешь ли ты,

что такое горе?

…

А знаешь ли ты,

что такое счастье?

«Всех его сил проверка…»

Всех его сил проверка,

сердца его проверка,

чести его проверка, –

жестока, тяжка, грозна,

у каждого человека

бывает своя война.

С болезнью, с душевной болью,

с наотмашь бьющей судьбой,

с предавшей его любовью

вступает он в смертный бой.

Беды, как танки, ломятся,

обиды рубят сплеча,

идут в атаки бессонницы,

ночи его топча.

Золой глаза запорошены, –

не видит он ничего,

а люди: «Ну, что хорошего?» –

спрашивают его.

А люди – добрые, умные

(Господи им прости) –

спрашивают, как думает

лето он провести?

Ах, лето мое нескончаемое,

липки худенькие мои,

городские мои, отчаянные,

героические соловьи…

Безрадостных дней кружение,

предгрозовая тишина.

На осадное положение

душа переведена.

Только б, в сотый раз умирая,

задыхаясь в блокадном кольце,

не забыть –

Девятое мая

бывает где-то в конце.

Утро

Вся ночь без сна…

А после, в роще,

березовая тишина,

и всё приемлемее, проще,

и жизнь как будто решена.

Боль приглушенней, горе выше,

внимательней душа моя…

Я в первый раз воочью вижу:

не солнце движется –

земля.

Налево клонятся березы,

налево падают кусты,

и сердце холодеет грозно

на кромке синей пустоты.

Всё так ничтожно – ссоры, споры,

все беды и обиды все.

Еще пустынно, знобко, сонно,

трава купается в росе.

Шмелиной музыке внимаю,

вникаю в птичью кутерьму…

Я прозреваю, понимаю,

еще чуть-чуть –

и все пойму.

«Раскаленное, цвета платины…»

Раскаленное,

цвета платины

небо с грудами облаков,

на зыбучем асфальте

вмятины

остаются от каблуков.

Листья пыльные не колышутся,

все труднее к закату дышится,

сердце сдавливает тоской

беспощадный зной

городской.

Не кончается день томительный

духоты и труда нелегкого…

Человек ты мой удивительный,

что ты бродишь вокруг да около?

Дай мне руки твои хорошие…

Хочешь, правду тебе открою?

Не принцесса я на горошине,

и взбредет же на ум такое!

Ни к чему мне улыбки льстивые,

не нужны мне слова красивые,

из подарков хочу одно я –

сердце твое родное.

Хочу, чтобы дождик колкий

мне навстречу в лицо хлестал,

чтобы ветер в пустом поселке

по-разбойничьему свистал,

чтобы холод туманил стекла,

чтобы тучи темней свинца,

чтоб рябина, качаясь, мокла

у бревенчатого крыльца,

чтобы к ночи – густой, стремительной –

закружился осенний снег…

Человек ты мой удивительный,

непонятливый человек!

Письмо

Просто синей краской на бумаге

неразборчивых значков ряды,

а как будто бы глоток из фляги

умирающему без воды.

Почему без миллионов можно?

Почему без одного нельзя?

Почему так медлила безбожно

почта, избавление неся?

Наконец-то отдохну немного.

Очень мы от горя устаем.

Почему ты не хотел так долго

вспомнить о могуществе своем?

Костер

Ни зяблика, ни славки, ни грача.

Стволы в тумане.

Гаснет день короткий.

Лесной костер

грызет сушняк, урча,

и греет нас – услужливый и кроткий.

Рожденное от хищного огня,

с орешником заигрывает пламя…

Ну,