Не отрекаются любя. Полное собрание стихотворений - Вероника Михайловна Тушнова

стоит она, обнаженная,

не дерево – изваяние.

Как стремительна в блеске тусклом

ветвей ее долгих сила,

какой красотой нерусской

лиственница красива.

Древним востоком веет

от начертанных тушью линий,

глядят глаза и не верят

яркости их не зимней.

В сердце моем поныне

облик ее летящий

в небесной светлой пустыне

над деревенькой спящей.

«Ночью на станции – ветер, ветер…»

Ночью на станции – ветер, ветер,

в проводах телеграфных –

гудение пчел…

Я писала тебе,

а ты не ответил.

Ну и что же…

Только бы ты прочел.

Только б душа была обогрета,

глаза усмехнулись бы из-под век,

только б счастлив ты был,

что где-то

существует твой собственный человек.

Спасибо, спасибо за то, что веришь.

Очень тоскую я по тебе.

…Лампу задул ли?

Запер ли двери?

Не угорел бы в жаркой избе!

…Ночью на станции – ветер, ветер,

на север, на север

бредут столбы…

Спасибо за то, что живешь на свете,

хозяин моей судьбы!

«С тобой я самая верная…»

С тобой я самая верная,

с тобой я самая лучшая,

с тобой я самая добрая,

самая всемогущая.

Щедрые на пророчества

твердят мне:

– Счастье кончается! –

А мне им верить не хочется,

мне их слушать не хочется,

ну их всех!

Ничего не кончится.

Так иногда случается!

«Ты все еще тревожишься – что будет?..»

Ты все еще тревожишься – что будет?

А ничего. Все будет так, как есть.

Поговорят, осудят, позабудут, –

у каждого свои заботы есть.

Не будет ничего…

А что нам нужно?

Уж нам ли не отпущено богатств:

то мрак, то свет, то зелено, то вьюжно,

вот в лес весной отправимся, бог даст…

Нет, не уляжется,

не перебродит!

Не то, что лечат с помощью разлук,

не та болезнь, которая проходит,

не в наши годы…

Так-то, милый друг!

И только ночью боль порой разбудит,

как в сердце – нож…

Подушку закушу

и плачу, плачу.

Ничего не будет!

А я живу, хожу, смеюсь, дышу…

«Не боюсь, что ты меня оставишь…»

Не боюсь, что ты меня оставишь

для какой-то женщины другой,

а боюсь я,

что однажды станешь

ты таким же,

как любой другой.

И пойму я, что одна в пустыне, –

в городе, огнями залитом,

и пойму, что нет тебя отныне

ни на этом свете,

ни на том.

«Ты не горюй обо мне, не тужи…»

Ты не горюй обо мне, не тужи, –

тебе, а не мне доживать во лжи,

мне-то никто не прикажет «молчи!»,

улыбайся, когда хоть криком кричи.

Не надо мне до скончанья лет

думать – да, говорить – нет.

Я-то живу, ничего не тая,

как на ладони вся боль моя,

как на ладони вся жизнь моя,

какая ни есть, вот она – я!

Мне тяжело,

тебе тяжелей…

Ты не меня, – ты себя

жалей.

«Вот уеду, исчезну…»

Вот уеду, исчезну,

на года, навсегда,

кану в снежную бездну,

пропаду без следа.

Час прощанья рисую,

гладкий след от саней…

Я ничем не рискую,

кроме жизни своей.

Раскаяние

Я не люблю себя такой,

не нравлюсь я себе, не нравлюсь!

Я потеряла свой покой,

с обидою никак не справлюсь.

Я не плыву, – иду ко дну,

на три шага вперед не вижу,

себя виню, тебя кляну,

бунтую, плачу, ненавижу…

Опамятуйся, просветлей,

душа! Вернись, былое зренье!

Земля, пошли мне исцеленье,

влей в темное мое смятенье

спокойствие твоих полей!

Дни белизны… чистейший свет…

живые искры снежной пыли…

«Не говори с тоской – их нет,

но с благодарностию – были».

Все было – пар над полыньей,

молчанье мельницы пустынной,

пересеченные лыжней

поляны ровности простынной,

и бора запах смоляной,

и как в песцовых шубах сучья,

и наводненное луной

полночной горницы беззвучье…

У всех бывает тяжкий час,

на злые мелочи разъятый.

Прости меня на этот раз,

и на другой, и на десятый, –

ты мне такое счастье дал,

его не вычтешь и не сложишь,

и сколько б ты ни отнимал,

ты ничего отнять не сможешь.

Не слушай, что я говорю,

ревнуя, мучаясь, горюя…

Благодарю! Благодарю!

Вовек

не отблагодарю я!

«Беззащитно сердце человека…»

Беззащитно сердце человека,

если без любви…

Любовь – река.

Ты швырнул в сердцах булыжник в реку,

канул камень в реку

на века.

…

Пять минут

качались облака.

«У всех бывают слабости минуты…»

У всех бывают слабости минуты,

такого разочарованья час,

когда душа в нас леденеет будто

и память счастья

покидает нас.

Напрасно разум громко и толково

твердит нам список радостей земных:

мы помним их, мы верить в них

готовы –

и все-таки не можем верить в них.

Обычно все проходит без леченья,

помучит боль и станет убывать,

а убивает

в виде исключенья,

о чем не стоит все же

забывать.

«Горе несешь – думаешь…»