Хранители Седых Холмов - Леока Хабарова

Яр выматерился. Вот же! Не чума, так оспа.

Погань…

Дозорный кричал из гнезда что-то по-лерийски, матросня суетилась, галера взяла правее — кормчий явно задумал манёвр, — а гребцы налегли на вёсла. Но… не тут-то было.

Драккары, разделившись, двинулись наперерез, и неповоротливое торговое судно оказалось в клещах. Мгновение, и в перила бортов впились абордажные крюки. Сближение. Глухой удар. На палубу с криками и улюлюканьем сыпанули солёные братья. Размалёванные, в рванье, с костяными серьгами в ушах, густо подведёнными сурьмой зенками и тканевыми полумасками на бронзовых от загара рожах. Один из них рубанул тяжёлой саблей какой-то канат, и галера перестала слушаться кормчего. Гребцы побросали вёсла. На судне поднялась паника.

— К оружию! — рявкнул капитан, и лерийские ловцы обнажили ятаганы. Сталь зазвенела о сталь, и первая кровь брызнула на выбеленные солнцем доски.

— Не дай им убить меня! — Неведомо откуда взявшийся Бара вцепился в Ледореза, точно неразумное дитё в мамку. Глаза его напоминали блюдца. — Чего хочешь проси, всё сделаю! Только защити!

Яромир коротко переглянулся с Синегоркой, и та кивнула. Вот он, шанс. Как на ладони!

Яр отстранил перепуганного Торговца и затолкал под планширь.

— Сиди тихо, — велел коротко, и Бара Шаад, поскуливая, часто закивал.

Ничтоже сумняшеся, Ледорез шагнул в гущу боя. Синегорка без колебаний последовала за ним.

Схватка вышла жаркой. Первого солёного брата Яр уложил кулаком в челюсть. Второго перехватил на подлёте, впечатал рожей в перила и перекинул за борт. Выдернул весло из уключины, и пошла потеха. Ледорез крутил своё незамысловатое оружие так, что пираты не могли подступиться. А когда решались, получали лопастью по ушам, коленям, яйцам, печени. Синегорка тоже веселилась во всю: выхватила из руки поверженного лерийца ятаган и принялась за дело. Плясала, рассекая воздух острой сталью. А когда её попытались сцапать, прыгнула, ухватилась за канат и, издав лихой боевой клич поляниц, перелетела с одного борта на другой.

Оглушив очередного нападавшего веслом, Яромир и сам разжился клинком: в руку легла преотличная абордажная сабля. Тяжёлая, с широким лезвием и массивно гардой. Он тут же пустил её в ход. Рубил наотмашь и рычал, как ирбис. Сошёлся сразу с тремя, звонко отражая удары. Отступил, пнул под ноги нападавшим бочонки пива и яростно контратаковал. Выпад, и первый с воем схватился за рассечённый бок. Второй лишился передних зубов: в харю прилетело оголовье меча. А третий…

Прыжок, разворот, блок, удар, выпад. Снова блок и снова контратака. Песня стали лилась, не смолкая. Солёный брат грамотно отступал, держал удар и, при всех своих внушительных габаритах, двигался легко, точно плясун на ярмарке.

Очередной манёвр, хитрый выпад, и Яр едва не лишился уха — лезвие свистнуло в дюйме от головы. Он насилу успел отклониться, метнулся в сторону и обрушил удар сзади. Солёный брат чудом отразил атаку, но на ответ его уже не хватило: Яромир вжал морского разбойника в мачту всем весом и…

— А ты неплох! — изрёк пират на ломаном тарханском, стянул платок и хмыкнул, сверкнув золотым зубом. — Не зря я не дал тебе сдохнуть!

Яромир мгновенно узнал наглую рожу и нахмурился: на него глядел Губитель дев. Тот самый расписной стервец из чертогов сладострастия Сиятельной Айры, будь она неладна. Морской разбойник глядел с ехидцей, тяжело дышал и лыбился во всю харю.

Вот же, погань!

* * *

Синегорка впилась зубами в сочный окорок, закусила целой горстью оливок и плеснула в чашу сладкого вина.

Губитель дев глядел, как она уплетает лерийские яства за обе щеки и не мог оторвать взора.

— Твоя баба? — Разбойник спросил по-тархански. Сообразил, видать, что богатырша ни бельмеса не разумеет в пустынном наречии.

— Нет. — Яру осточертело врать. Он хлебнул квасу, рыгнул и добавил: — Мы товарищи.

Губитель дев понимающе кивнул.

— Скажи ей, что она прекрасна, — попросил он.

Яромир не стал отказывать.

— Морской хер говорит, ты хороша, — бросил он жующей Синегорке.

Подобревшая от вина и еды богатырша отсалютовала пирату чашей и тут же с азартом принялась разделывать здоровенного краба.

Губитель дев залюбовался, как воеводица облизывает пальцы, а Яр засмотрелся на него.

Вот же… И угораздило же их встретиться! Да ещё при таких обстоятельствах.

Солёные братья захватили лерийское судно. Яр не препятствовал: биться за таких, как Бара Шаад, до последней капли крови — сомнительный подвиг. Даже несмотря на щедрые посулы. Работорговцы — порода скользкая, их обещаниям грош цена. Яр это знал: убедился на собственной шкуре. А потому, когда Губитель озвучил свои условия, Ледорез долго не рассусоливал — согласился. А условия были просты, как палка: Яр не крошил солёных в капусту и не мешал скрутить ловцов, а его (вместе с Синегоркой, разумеется) доставляли на Север быстроходные драккары. Ясно. Чётко. Без затей.

Они ударили по рукам прямо там, на палубе, в самый разгар схватки, и, когда пленённых лерийцев связали и отправили в трюм, Яромира пригласили за стол — пировать. Синегорка не возражала.

Пираты особо не мудрствовали: пили и ели то, что раздобыли на судне. Благо, снеди в трюмах имелось вдосталь. А бочки с вином и бутыли со шнапсом из корабельного чулана таскал Рыжик — тот самый, что пытался защитить Яромира от позорной гаремной расправы.

«Ну и ну!» — подумал Яр, когда парень приветствовал его объятием, а потом жестами, улыбками и мычанием выразил радость от встречи.

Глаза рыжего были подведены сурьмой, отросшие волосы собраны в хвост и перетянуты тонким ремешком, а на плече синела какая-то непонятная закорючка из тех, что солёные братья наносят на кожу иглами.

— Он теперь мой юнга, — пояснил Губитель дев.

Яромир хмуро зыркнул на пирата.

— Да не боись, — отмахнулся тот. — Не трогаю я его. Спас. Приютил. Теперь вот морскому делу обучаю. А ему и нравится! Да, Рыжик?

Рыжий с охотой кивнул.

— Ступай, принеси рому, — велел Губитель. — И разведай, каков нынче ветер!

Рыжик промычал что-то нечленораздельное и вихрем умчался на палубу. Яр проводил парня долгим взглядом.

— Прочему тебе не урезали язык? — спросил Губителя.

— От те вопросик! — хмыкнул тот. — Имеется у меня один ценный для барышень навык…

Он высунул язык и телепнул им весьма недвусмысленно.

— Ты доносил на каганэ, — догадался Ледорез.

— И это тоже, — не стал отпираться Губитель. — Убедить похотливую суку не увечить меня оказалось непросто,