Мой соперник - Кендалл Райан

– Заткнитесь. Вы оба идиоты. Ни один из вас не американец, вы даже голосовать не можете, короче, бросьте это фигню.

– Кому-то нужно потрахаться, – тянет Тейт, скептически поглядывая на меня.

Я прищуриваюсь в ответ.

Святоша кидает полотенце в корзину для белья и садится на скамейку рядом со мной.

– Все… в порядке?

Мы практически не общались после моего возвращения в Бостон, я лишь коротко поблагодарил чувака за то, что он предоставил мне коттедж. Я избегал Святошу по уважительной причине. Он – настоящий друг, и, я уверен, парень увидит меня насквозь, если я начну говорить о том, как провел лето.

Разговор неизбежен, но я просто не готов к нему.

–Нормально, – рычу я, заканчивая зашнуровывать кроссовки.

Прайс не выглядит убежденным.

– Хочешь где-нибудь подзаправиться?

– Ага, – соглашаюсь я, поскольку жутко проголодался.

Когда мы добираемся до закусочной и усаживаемся за столик, Святоша приступает к расспросам.

– Что случилось?

Я кладу липкое меню на стол и свирепо таращусь на него.

–Ничего!

– Брось, Браун. Я знаю, что-то произошло. Мы дружим уже пару лет, верно?

– Думаю, да.

Он пожимает плечами.

– Я тебязнаю, чувак. И не сомневаюсь, у тебя какие-то проблемы.

К нам направляется официантка. Мы делаем заказы. Оба берем одно и то же – двойные чизбургеры без булочек и гарнир из салата.

Святоша флиртует с официанткой, которая задерживается у нашего столика дольше, чем необходимо, а затем снова переключается на меня.

– Я серьезно. Давай, Алекс. Мне записывать тебя на прием в тату-салон?

– Отвали, – ворчу я. Правда состоит в том, что я не могу ничего толком рассказать Святоше.

Я ведь запутался: думал, у нас с Аспен что-то действительно намечается, но она сбежала, стала призраком, а теперь мы будто и вовсе не знакомы. Ненавижу это.

Прайс разворачивает салфетку, в которую завернуты столовые приборы.

– Грязных подробностей мне не надо. Я просто хочу понять, что с тобой. Ты переспал с Аспен. Вы целое лето тусили, теперь ты вернулся, и у тебя паршивое настроение. Я… слушай, если что, я здесь и выслушаю тебя.

Я медленно выдыхаю и поднимаю глаза, чтобы встретиться с его обеспокоенным взглядом.

– Ладно, спасибо. Если честно, мне кажется, я влюбился в нее.

– Черт. Точно?

Киваю.

– Да. Но ей требовалась лишь мимолетная интрижка. Сейчас она не идет на контакт.

– Ну и отстой, – сокрушается Святоша. – Мне жаль, чувак.

Как-то странно. Почему я в итоге ему признался? Может, устал притворяться, что лета якобы не было и в помине. Надоело лежать ночью в постели с телефоном, мечтая, чтобы на экране волшебным образом высветилось сообщение от Аспен.

Я небрежно ковыряюсь в еде, аппетит пропал.

– Полагаю, ты выиграл.

– Меня это не волнует.

Пожимаю плечами.

– Пари есть пари.

Возможно, пронзительная боль от иглы машинки для тату отвлечет меня от всеобъемлющей боли в груди.

Святоша ухмыляется.

– Тогда ты сделаешь себе татуировку, братан.

Я улыбаюсь – впервые за сегодняшний день.

– Ты уже выбрал?

– Ага, как раз то что нужно.

Мы покидаем закусочную и устремляемся прямиком в ближайший тату-салон, где мне на левой ягодице набивают смайлик с глазами-сердечками. Задница жутко болит, и для этого момента подойдет лишь одна фраза:«Когда играешь в дурацкие игры, выигрываешь дурацкие призы».

Глава 24

Алекс

Проснуться и увидеть в соцсети более тысячи сообщений, все с хештегом#ОтменитьБрауна, – это опыт, ничуть не похожий ни на один из тех, что я испытывал раньше. Я бы не пожелал такого даже злейшему врагу.

С затуманенными после практически бессонной ночи глазами я читаю уже заголовки таблоидов. Похоже, обвинение решило сыграть нечестно. Как обычно, пресса подхватила и понесла чертову эстафетную палочку дальше.

«На Брауна подали в суд по обвинению в сексуальных домогательствах!»

«АЛЕКС БРАУН – плохиш или злодей?»

«Жертва домогательств Брауна рассказывает: ее прекрасный вечер превратился в настоящий кошмар».

По коже бегут мурашки, будто я погружаюсь в ледяную ванну, внутренности коченеют. А мозг кипит.«Я ничего не делал!» – хочется закричать мне. Однако я сижу один в своем доме и дуюсь.

Хочется позвонить кому-нибудь, посоветоваться с товарищем по команде или с кем-то из близких, но как вообще о таком говорить?

Нелл наверняка плохо перенесет нечто подобное. Слава богу, ее нет в соцсетях, может, она еще не слышала о разразившемся скандале. Святоша отпустит неуместную шуточку, пусть и с благими намерениями. Аспен… мы вообще едва ли общаемся, верно?

У меня пульс стучит в ушах, когда я представляю, как она читает новости, издает разочарованный возглас, а потом ее рука взлетает ко рту. В голове проносятся жуткие сценарии – Аспен верит таблоидам, а не мне…

Аспен сожалеет о том времени, что мы провели вместе… И больше никогда не захочет меня видеть. Последнее ранит больше всего.

Я не осознаю, что у меня трясутся руки, пока телефон в руке не начинает жужжать. Иден. Боже, еще нет и семи! Сожаление, что я умолчал об иске до того момента, как тот разлетелся по соцсетям, заставляет голову попросту раскалываться.

– Привет.

– Привет, черт тебя дери. Тащи свою задницу в офис. Сейчас же! – Иден отключается.

Я бросаю телефон на кровать и пытаюсь заглушить поток уведомлений, закрывая за собой дверь ванной и поворачивая рукоять подачи воды до упора. После ледяного душа мне каким-то образом удается очухаться. Я привожу себя в презентабельный вид и выхожу из дома. Сердце бешено колотится, но от попыток замедлить дыхание только кружится голова. По дороге я решаю неприятную задачу – звоню адвокату Хью.

* * *

Дверь офиса Иден приоткрыта, однако я стучу.

– Войдите.

Не здороваясь, переступаю порог. Сажусь напротив Иден, которая даже не смотрит на меня. Она пялится в телефон, вероятно, прокручивая ленту из того дерьма, в которое внезапно превратилась моя донельзя испорченная репутация.

Минуту мы проводим в неловком молчании.

Когда Иден встречается со мной взглядом, ее глаза полны ярости.

– Какого дьявола, Алекс, – шипит она, переключая трезвонящий телефон на беззвучный режим.

Я качаю головой, чувствуя себя подавленным, как