Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда - Уилл Смит

Сначала пришлось продать все машины. Потом мои мотоциклы. Устанавливать стереосистему в машину ужасно дорого, а вот когда продаешь машину с этой стереосистемой, выгоды особой нет. Затем мы приняли мучительное решение – налоговая, консультант и бухгалтеры единогласно его поддержали: мне нужно продать дом в центре города вместе с бильярдным столом.

Я был богат и знаменит, только уже не богат и больше не знаменит.

Я был не просто на мели. Я попал в долговую яму. Стены вокруг меня рушились. Содом и Гоморра нравились мне гораздо больше, чем Иерихон.

Когда ты оказываешься на дне, происходит странная вещь: все, с кем ты когда-либо был не согласен, решают, что они были правы, а ты ошибался. Они важничают и упиваются тем фактом, что Господь наконец-то тебя покарал. У людей противоречивое отношение к победителям. Если ты слишком долго барахтаешься в дерьме и становишься аутсайдером, тебя почему-то поддерживают. Но не дай бог ты слишком много времени пробудешь на вершине – заклюют так, что мало не покажется.

Как-то ночью, в разгар одной из последних бильярдных партий на Мерион-роуд, Мелани спустилась по лестнице. Она выглядела сногсшибательно в темно-синей мини-юбке и такой же кожаной куртке. На ней были туфли на шпильках – она никогда не носила шпильки. В ушах большие серьги-обручи, которые я когда-то ей купил, а она забраковала. Безупречный макияж, никаких очков, глаза подведены. Декольте такое, что ее тетя со стыда бы сгорела. А я что, хуже ее тети?

Она процокала мимо меня. Чарли, Бэм, Баки и еще пара человек из JBM смотрели на нее, но никто ничего не сказал. Кодекс JBM требовал всегда с уважением относиться к чужим женщинам.

– Куда пошла? – спросил я и по-дурацки промазал по шару.

– Гулять, – сказала Мелани.

Какого хера она устроила это прямо сейчас? Неужели она и правда собирается закатить мне сцену в комнате, полной самых крутых гангстеров и убийц в Филли? Налоговая раздела меня до нитки, а она напялила шмотки, которые я же ей и купил! Да еще и промазать меня заставила!

БЗЗЗЗЗЗЗЗ.

– Куда гулять? – спросил я, пока Чарли готовился следующим ударом выиграть сотню баксов, которой у меня не было.

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Гулять.

– Никуда ты не пойдешь, – сказал я, пытаясь не ударить в грязь лицом. – Иди в свою комнату.

– Сам иди, Уиллард, – ответила она, вышагивая к дверям.

– Только попробуй уйти, пожалеешь!

Мы долго смотрели друг на друга. С каждой секундой эта новая реальность затвердевала все сильнее. Я дал ей десять секунд, чтобы все исправить.

Девять, восемь, семь, шесть.

Чарли отправил шар в боковую лузу.

Пять, четыре, три.

Подводка. Декольте. Серьги.

Два.

– Пока, Уиллард.

Мелани ушла.

Через час я сидел дома один. Мы с Мелани больше не были на грани. Блаженные былые дни уступили обидам, ссорам и разрушению.

Мелани приехала на такси около двух часов ночи. Я ждал ее у входа. Я собрал все, что покупал ей – одежду, туфли, сумки.

Все, что хорошо горит.

Я облил все это жидкостью для зажигалок.

Наши взгляды встретились.

Я чиркнул спичкой.

ПУФФ.

Мы с Мелани больше никогда не виделись и не говорили вплоть до этого самого дня, когда я пишу эти строки. Я много лет пытался связаться с ней, но не получил ответа. Она стала жертвой одного из худших периодов в моей жизни. Да, мы были молоды. Да, мы обидели друг друга, но она не заслуживала того, как я с ней обошелся. Она не заслуживала такого конца.

Чарли Мэк был влюблен в Мими Браун, одну из величайших радиоведущих в истории Филадельфии. У нее был такой соблазнительный томный голос, прямо из фантазий любого подростка, да и на вид она была хоть куда. Чарли не упускал возможности затащить меня на радиостанцию. Я постоянно оказывался у Мими на WDAS FM, давая очередное интервью. Как будто Чарли вдруг стал моим публицистом, а контакт у него был всего один: Мими Браун.

Это было мое третье интервью с Мими за две недели. Она запустила новую передачу под названием Рэп Дайджест – у меня кончались вещи, о которых можно было бы поговорить, но Чарли казалось, что мы так и не докопались до истины.

– Боже, боже мой, Мими, говорю тебе, люди обожают ваши интервью! Телефоны просто разрываются от звонков! Давайте устроим еще одно! – романтично лепетал Чарли.

Мими еще на ранних стадиях стала поддерживать и продвигать нашу группу. Она одной из первых стала включать наши песни и продвигать хип-хоп на дневных радиопередачах в Филли. И она обожала местных ребят. В жару и в холод, на пике славы или в начале пути, ее студия всегда была домом, куда тебе была открыта дверь.

Все были в плюсе – Мими получала отличное интервью, я чувствовал уважение и одобрение, а Чарли имел возможность подкатить.

Ее студия была уютной маленькой звуконепроницаемой комнаткой с двумя стеклянными окошками. Люди на станции сновали мимо и подглядывали, кто же сегодня дает интервью. Когда к Мими приходили мы, народ стекался особенно бодро – мы постоянно смеялись и шутили, включали интересный набор хип-хопа и R&B, который для тех времен был просто революционным. Благодаря публике за стеклом казалось, что мы даем живой концерт.

Однажды днем я начал читать рэп вживую, что сейчас звучит неудивительно, но я вам клянусь, тогда от такого у всех челюсть отвисла – это был один из первых случаев на филадельфийском радио. Чтобы вы понимали, в те времена у многих радиостанций был слоган: «Только музыка – никакого рэпа!»

Публика за стеклом прирастала и приходила в экстаз – некоторые потому, что видели рождение новой эры, а другие, наверно, думали, что карьера Мими Браун рушится у них на глазах. Пока я выступал перед стеклом, внезапно до меня дошло… прямо передо мной, глаза в глаза, стоял Дана Гудман. Он услышал меня по радио и решил явиться.

Если ублюдка, которого ты ищешь, зовут Уилл, то он дома. Можешь идти его убивать.

Дана сверлил меня взглядом, абсолютно не выражая эмоций, и что-то шептал на ухо чуваку, с которым пришел. Чувак согласно покивал и направился к студийной двери. Я продолжал выступать, не отрывая глаз от Даны. Я пытался подать сигнал Чарли, но он уставился на Мими.

Дверь открылась. Человек вошел в студию и встал возле Чарли, чей гетто-радар сработал, как всегда, без перебоев. Чарли