Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда - Уилл Смит

Пух Ричардсон был звездным защитником баскетбольной команды УКЛА, и это был наилучший расклад для двадцатидвухлетнего черного парня, не считая карьеры рэпера-миллионера. Он родился и вырос в самом сердце Южного Филли, и по универу расхаживал как начальник. Пух был главным во всем кампусе, и когда приезжали его братаны из Филли, он выкладывался на полную.

Пух встречался с двоюродной сестрой Тани Джией, которая по сути управляла его жизнью. Она следила за тем, что он ест, с какими журналистами встречается. Она выставляла всех из комнаты, когда ему нужно было готовиться к тренировке. Такой формат отношений показался мне очень зрелым. Пух был звездой, но он буквально не знал, где находятся его кроссовки. У него была одна задача – хорошо играть в баскетбол. Джия занималась всем остальным. Увидев их вместе, я понял, что хочу так же. Они совместно работали над операцией «Пух Ричардсон поступает в НБА» (в итоге он играл в лиге целых 10 лет).

Мы с Чарли Мэком прикатили в Павильон Поли, где команда УКЛА играла со Стэнфордом. Мы встретились с Пухом в раздевалке после игры.

– Филадельфия приехала! – завопил он.

Первое, что чувак из Филли замечает, когда один из его корешей переезжает в другой город – это то, как паршиво выглядит его стрижка-фейд. Филли славится своими фейдами, мы их изобрели, и мы делаем их лучше всех.

– Чувак, у тебя косорукий парикмахер, – был обязан сказать я.

Да что там, я бы в любом случае так сказал. Когда ты из Филли, а кто-нибудь стрижется в другом городе, надо обязательно сказать, что стрижка паршивая.

– Да, тут этому пока не научились, – отшутился Пух, трогая выбритые виски.

Если ты из Филли, ты обязан ответить что-то в таком духе.

Он познакомил меня с Джией и ее двоюродной сестрой Таней. Наверное, я слишком открыто восхитился красотой Тани, потому что Пух тыкнул мне в лицо полотенцем.

– Хорош пускать слюни – еще поскользнешься и упадешь.

Я смущенно отпихнул полотенце, но улыбаться Тане не перестал.

– Наверное, в Филли что-то подсыпают в воду, чтобы вас таких красавчиков там выращивать, – сказала она.

Пух встрял в разговор:

– Йоу, Таня, я тебе отвечаю, этот чувак – будущая звезда. Хватай его, пока не улетел.

Зачем меня хватать? – подумал я. – Она же назвала меня красавчиком.

Из всех моих друзей только Джей-Эл видел, как я плачу. Однажды в поезде по дороге в Нью-Йорк я разрыдался у него на груди, рассказывая ему о Мелани. Джей-Эл – парень не эмоциональный, а я не сдерживался. Потом он признался мне, что в тот момент решил защищать меня до конца своих дней.

Однажды Джей-Эл отвел меня в сторонку:

– Чувак, ты что-то в последнее время много дерешься. Что за дела?

А я ввязывался в драку буквально каждые выходные. Не знаю, из-за чего: то ли знал, что Баки за меня горой и Чарли Мэк всегда рядом, то ли это было единственное успокоительное для моего беснующегося сердца – но я начал бить без предупреждения всех, кто косо на меня посмотрит. Я злился, потому что даже «Грэмми», миллионы долларов и алый IROC не смогли заполнить зияющую дыру у меня внутри.

Деньги, секс и успех. Когда их у тебя нет, думаешь – ну блин, были бы у меня деньги, секс и успех, все пошло бы на лад! Это огромное заблуждение, но многим оно психологически помогает двигаться дальше. А вот когда ты уже стал богатым, знаменитым и успешным, начинает закрадываться пугающая мысль: возможно, проблема во мне.

Конечно, я быстро отмахнулся от этой чуши. Мне просто нужно больше денег, больше женщин, больше «Грэмми».

Звукозаписывающая компания была готова к следующему альбому. Мы продали три миллиона пластинок, получили первую в мире награду «Грэмми» за рэп, и новый альбом должен был переплюнуть все это.

Джей-Эл хотел, чтобы мы сделали предварительную запись у Джеффа. Пока я покупал машины, шмотки и дома, Джефф превращал свой подвал в домашнюю студию звукозаписи, похожую на капитанский мостик из сериала «Звездный путь». Джей-Эл считал, что выгоднее всего будет заготовить все наши идеи на юго-западе Филли, а потом поехать в Лондон записывать окончательный вариант. Jive владели там студиями записи, и мы получали лучшие расценки.

Но у нас была идея получше. Джефф предложил записываться в знаменитой студии звукозаписи на Багамах – Compass Point Studios. В конце концов, там записывались Мик Джаггер, Грейс Джонс, Дэвид Боуи, Шаде и даже Iron Maiden. А раз мы теперь большие звезды, вполне логично ехать туда же, куда едут все мультиплатиновые исполнители. Джефф с нетерпением ждал возможности посмотреть, как у них там все устроено в плане техники. А мне хотелось заценить два огромных казино, которые как раз недавно открылись в Нассау.

Нас было не заткнуть. Джей-Эл протестовал, но мы победили его большинством голосов. В следующую пятницу мы полетели на Багамы… вдесятером.

Я никогда раньше не бывал на Багамах.

Когда мы прилетели, было солнечно и очень жарко. Багаж и оборудование застряли на таможне, так что мы двинули на пляж. Ромовый пунш и куриные наггетсы до заката, а потом казино – до рассвета. Как-то так и прошла первая неделя «записи» нашего нового альбома.

Мы арендовали студию на шесть недель, и платить приходилось независимо от того, пользуемся мы ей или нет. Наша первая сессия в студии – на девятый день – была больше похожа на вечеринку в клубе: Джефф диджеил, а мы обжимались с девчонками, ели и пили. Иногда я брал микрофон, но больше прикалывался, чем пытался сочинять новую музыку.

После той первой сессии Джей-Эл отвел нас с Джеффом в сторонку и предупредил, что у нас каждый день вылетает в трубу по 10 000 долларов, и если мы не начнем записываться, он прикроет лавочку. Мы оскорбились.

– Ты ничего не понимаешь в творчестве, – сказал я. – Атмосфера, люди – все это нужно нам для вдохновения.

– Точняк, Джей, – поддакнул Джефф. – Не перекрывай нам кислород.

– Дай нам заниматься нашим делом, а сам занимайся своим, – сказал я.

Джей-Эл очень медленно кивнул, как будто хотел сказать: ну ладно, я понял, что к чему.

Прошел месяц, наш «творческий процесс» сожрал пару сотен тысяч долларов, но мы так и не записали ни одной песни.

Я думаю, Джей-Эл был вправе сделать то, что сделал. Но тогда я был просто в шоке. Я бы с ним никогда так не поступил. Наверное, он почувствовал, что ситуация