Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда - Уилл Смит

Потом повернулся ко мне в полном восторге:

– Уилл, это Литл Ричард, он с Дайаной Росс… Пойдем сфотографируемся!

– Да ну, Чарли, они же разговаривают! Не лезь к ним! – сказал я, сгорая со стыда.

– Ты хочешь фотку или нет? Тебе надо светиться со знаменитостями.

С этими словами он потащил меня к Литл Ричарду и Дайане Росс и пересказал им всю мою дискографию.

– Вы точно слышали эту песню – она «Грэмми» получила! У вас тут чисто клуб получивших «Грэмми»!

Чарли Мэк громаднее большинства людей, и уж точно больше, чем охрана большинства людей. Когда он решал, что чего-то хочет – сфотографироваться или поговорить – все обычно перед ним расступались.

Лос-Анджелес показал мне, как ограничена моя слава. В мире хип-хопа я был звездой, но в Голливуде я был никем. На матче «Лэйкерс» я был никем. В ночном клубе «Роксбери» я был особенно никем. Вот когда Эдди Мерфи заходил на огонек, он ставил всех на уши. Это отрезвляло меня и спускало с небес на землю.

Помню, как однажды в Лос-Анджелесе вашингтонская гоу-гоу банда Experience Unlimited выступала в Палладиуме. Они разогревали нас в 1988 и 1989-м, и мы подружились с их вокалистом по кличке Шуга Бер и всеми остальными. Спайк Ли как раз вставил их песню Da Butt в свой фильм «Школьные годы чудесные», и они прославились на всю страну. Мы с Чарли решили временно перестать страдать от того, что были никем в Голливуде, и на вечерок окунуться обратно в мир музыки.

Мы пришли в «Палладиум» и задумали пролезть за кулисы. Толпы фанатов и фанаток уверяли вышибал, что двоюродный брат оставил им билет в кассе – обычное вранье, которое охрана даже не слушает. Чарли, как обычно, вышел вперед и заговорил за меня:

– Братан, я тут с Фреш Принцем.

– С кем? – спросил охранник, глядя через плечо Чарли на меня.

Я ненавижу корчить из себя знаменитость. В эти моменты все смотрят на тебя и ждут, окажешься ли ты достаточно известным, чтобы пройти проверку вышибалой. Ты находишься в подвешенном состоянии. А когда у тебя только что провалился альбом, твое положение особенно шаткое.

– Это Фреш Принц, мужик. Тот самый Фреш Принц, который с Джаззи Джеффом, – уточнил Чарли.

Вышибала посмотрел на меня так, будто просматривал список контактов у себя в голове, и… нет, меня там не оказалось.

– Если билетов нет, вам в конец очереди.

Прямо в эту секунду открылась дверь и высунулась голова Шуга Бера из E.U. Я совершил ошибку новичка и перестарался. Но его знакомое лицо показалось мне спасательным кругом в бездонном море моей ничтожности и неактуальности. Не подумав, я выпалил:

– Эй! Шуга Бер!

Шуга Бер посмотрел прямо на меня. Он явно узнал меня, и тогда я показал на охранника: чувак, скажи этому парню, чтобы он пустил нас внутрь.

Шуга Бер посмотрел на охранника и легонько качнул головой – нет. Осмотрев публику и не найдя в ней нужного человека, он развернулся и ушел обратно.

Пытаясь сохранить достоинство, я пошел оттуда прочь бесславной походкой бывшей знаменитости. Внутри у меня все кипело, но, в силу привычки, внешне я был абсолютно спокоен. Я не знал, куда иду, но шел – квартал за кварталом. Чарли не отставал. Мы молча брели несколько миль.

Что с нами случилось? С тех пор как мы вернулись с гастролей, Джефф засел в подвале у своей мамы. Когда в нашей карьере наступила зима, он решил залечь в спячку и отказался от возможности сыграть концерт в Африке и поехать на гастроли в Австралию. Я злился на то, что он прячется – мне его поведение казалось трусостью. Это особенно меня задевало: я-то всю жизнь боролся, чтобы не быть трусом. Я верил, что нам нужно преодолевать препятствия, которых становилось все больше, но не мог делать этого без него. Казалось, он меня предал.

Джей-Эл был недоволен тем, что мы с Чарли столько времени проводим в Лос-Анджелесе.

– Вы транжирите время – вам надо домой, чтобы мы могли вернуться в студию и начать записываться, – сказал он.

С Мелани мы почти не разговаривали. Тем вечером я бесцельно шел по пустым улицам Голливуда, никому неизвестный и ненужный.

Чарли Мэк был похож на старомодного тренера по боксу, чьего подопечного только что размазали в лепешку. Если бы мы не шли по Голливудскому бульвару, он бы точно брызгал на меня холодную воду, чтобы я остыл. Меня отправили в нокдаун, но я еще мог подняться.

Мы подошли к перекрестку, алая рука на светофоре словно говорила со мной. Замри. Остановись. Выдохни. Подумай. Потихоньку моя злоба ушла. Задумчивость перешла в трепет, а потом… в решительность.

– Этого больше никогда не повторится, – сказал я. – Обещаю.

Чарли не раскрыл рта, лишь кивнул головой. Он знал, что внутри меня происходит что-то великое. И он был согласен на все.

Загорелся зеленый, и мы пошли дальше.

Я не заплатил налоги.

Не то, чтобы забыл про них, просто… не заплатил и все. В январе 1990 года дядя Сэм решил, что я достаточно повеселился, и теперь пришел его черед.

Мой доход составил где-то 3 миллиона долларов, с которых полагалась доля государству. Дядя Сэм начинает жадничать уже где-то на миллионе, а на цифре, превышающей 2,3 миллиона, так и вовсе превращается в скупердяя.

Я сделал то, что делал со всеми своими проблемами в тот период жизни – свалил их на Джей-Эла.

– Стой, ты что, вообще не заплатил налоги? – спросил он.

Мы говорили по телефону, но я понял, что ему пришлось присесть.

Джей-Эл до сих пор остается самым бережливым, разумным и финансово ответственным человеком из моих знакомых. Он ни на что никогда не тратит денег. Никаких навороченных тачек, брюликов, поездок, никакого джакузи в спальне и тому подобного. Мы с Джеффом транжирили баксы направо и налево, а Джей-Эл так и жил в той же комнате, где вырос. На этот самый звонок он ответил мне по телефону, который стоял на кухне его мамы.

– Не-а, совсем нет, – ответил я.

– То есть совсем-совсем?

– Ага. Нет. То есть да. Совсем нет.

– Дебилы вы все конченые, – сказал Джей-Эл. – Вы понимаете, что это очень плохо?

В тот момент я не придал этому значения, но Джей-Эл говорил «вы», подразумевая коллективность дебилизма. Потом я узнал, что Джефф тоже не заплатил налоги. Хуже того, Джей-Эл не успел взять с нас свою долю, поэтому мы истратили не только все наши деньги, но и его тоже.

Короче, мы остались без гроша.

Джей-Эл нанял налогового консультанта (для меня и Джеффа – свои налоги он заплатил),