Redrum 2017 - Евгений Олегович Шиков

— Ну, вот, — продолжил врач. — Странно, что она наступила сразу после того, как с «Мантикорой» что-то случилось. Просто… я не вижу причин для шока. Вернее, в тот момент их не было. После, когда она думала, что осталась одна на борту «Януса», слепая и беспомощная, — да. Но не раньше.

— И объяснения у тебя, конечно, нет, — сказал Олег.

Шуйский развёл руками.

— Увы. Надеюсь, мы все постепенно вспомним, что произошло.

— Это я уже слышал.

— Ну, а что ты от меня хочешь? Я же не волшебник. Не умею возвращать память при помощи пилюль.

— А жаль.

Шуйский улыбнулся, но без энтузиазма:

— И мне.

— Значит, нельзя к Арине?

— Потерпи. Я понимаю, ты хочешь не только её проведать, но и услышать рассказ из первых уст, но этого желают все. А я против. Ни к чему, чтобы её донимали расспросами.

— Ты знаешь про крик? — спросил Олег.

— Да. Арина мне сказала. Гурин хотел не говорить остальным.

— Вырин раскололся.

— Понятно. Наверное, это правильно.

— Возможно. Что думаешь?

Шуйский пожал плечами.

— Могла ли Арина слышать крик погибающего Уварова? Безусловно. Почему нет?

— Так, может, это и вызвало шок, от которого наступила глухота? — предположил Олег.

— А ты впадаешь в шок, когда кто-то орёт?

— Нет.

— Вот именно.

— Ладно. Понятно, что ничего не понято.

Доктор хмыкнул.

— Меня больше волнует отсутствие запасного катера, — сказал он, зачем-то понизив голос.

— А что?

— Куда он делся?

— Хороший вопрос. Если боцман погиб почти сразу, как только началась катавасия на «Мантикоре», отцепить катер он не мог.

— Именно, — Шуйский внимательно посмотрел водолазу в глаза. — Но кто-то это сделал.

Олег почувствовал, что врач ещё не всё сказал.

— Кого подозреваешь? — спросил он.

Шуйский взял его под руку и отвёл в сторону — туда, где кают не было.

— А ты как думаешь?

— Понятия не имею. Я вообще только полчаса, как проснулся.

— Ага! — торжествующе проговорил доктор. — Мы все просыпались по очереди. Быковский и один из матросов, кстати, ещё в отключке.

— Поправка: океанолог только что очнулся. Я видел его в рубке.

— Хорошо, пусть так. Я про другое, — Шуйский огляделся, чтобы убедиться, что его никто, кроме Олега, не слышит. — Строго между нами, ладно?

— Само собой.

— Кто проснулся первым?

— Гурин.

— Да!

Олег нахмурился.

— Хочешь сказать, капитан не вырубался? Это он спустил на воду запасной катер? И перетащил нас на шхуну?

— Ну, мы ведь знаем о том, что он потерял сознание, только с его слов.

— Погоди! Тогда можно сказать, что и Вырин не вырубался, и они действовали вдвоём.

— Не исключено, — спокойно ответил Шуйский.

Олег усмехнулся.

— Так, может, я должен считать, что все, кроме меня, Быковского и одного матроса, в сговоре и только врёте, что спали?

Доктор покачал головой.

— Шутки шутками, а катер кто-то отцепил, — сказал он серьёзно. — Не сам же он отвалился.

— Это верно, — согласился Олег. Ему и самому стало вдруг не до смеха. Шуйский мог быть прав.

— А зачем капитану отцеплять катер? — спросил он. — И врать, что ничего не помнит. И что случилось с нами?

— Спроси ещё, как могла затонуть с такой скоростью «Мантикора», — добавил доктор.

Олег развёл руками.

— Взрыв? — предположил он первое, что пришло в голову.

— С чего бы? И почему мы все потеряли сознание, но не получили повреждений? Да и на воде наверняка остались бы обломки.

— Тогда что случилось?! — не выдержал Олег.

— Знаешь, я думаю, сейчас каждый из нас задаётся этим вопросом. И скоро многие придут к тому же выводу, что и я — вот увидишь, — Шуйский многозначительно покачал головой.

— Ты насчёт Гурина?

— Угу.

Олег помолчал. Было очень неприятно признавать, что в словах Шуйского есть здравая мысль.

— Я тебя не убеждаю, — проговорил врач. — Но, по-моему, есть повод поразмыслить. Как считаешь?

— Безусловно, — согласился Олег.

— Мне надо к себе. Хочу заняться анализами. Увидимся на обеде.

— Бинг что-то жарит.

— Прекрасно. Я уже проголодался.

— У самого живот сводит.

Расставшись с доктором, Олег вернулся в свою каюту.

Интересно, что обо всём этом скажет Быковский после того, как капитан и штурман введут его в курс дела…

Олегу хотелось отвлечься. Чем-то заняться, чтобы дать мозгам отдых — может, всё не так уж и странно, как кажется. Наверняка случившемуся есть простое, логическое объяснение. И если до него додуматься, то все подозрения окажутся смешными…

Олег подошёл к полке и принялся перебирать книги, которые взял с собой в плавание. Некоторые он уже прочитал, и они стояли отдельно. И тем не менее что-то привлекло внимание Олега именно в этой стопке. Один корешок показался ему незнакомым. Он подцепил его указательным пальцем и вытащил книгу в потёртом красном переплёте. Белыми готическими буквами на ней были выведены название и автор. Олег не знал немецкого, но этого и не требовалось, чтобы понять, что за издание он держит в руках: «Моя борьба» Адольфа Гитлера. Эту книгу водолаз точно не брал с собой. Кто-то принёс её в его каюту и поставил на полку. Олег пролистал страницы — весь текст был на немецком. Он открыл форзац. В правом верхнем углу имелся выцветший от времени штемпель. Всего четыре слова — два на латыни и два на немецком. «Ех libris von Rauch». Олегу и здесь не понадобились специальные знания, чтобы понять, что они означают: «Из библиотеки фон Рауха». Судя по году, указанному в книге, это было первое издание «Моей борьбы», вероятно, довольно ценное для коллекционеров — во всяком случае, явно не та вещь, которую станут использовать для розыгрыша. Страницы были жёлтые и ломкие, кое-где имелись жирные пятна, оставшиеся от пальцев. Это не новодел, книгу читали, причём часто. Во время долгого плавания, и до него тоже… Она принадлежала немецкому офицеру, аристократу, моряку, и он взял её с собой, отправляясь на войну. Олег вспомнил слова механика о том, что в машинном отделении «Мантикоры» были старые детали, покрытые ржавчиной. С фашистскими клеймами. Неужели это всё часть одной затянувшейся шугки? Но он сам видел бутылки в кают-компании. Они тоже были старыми — из другой эпохи. А потом стали новыми. Конечно, кто-то из команды мог заменить их на современные пока все ходили в машинное отделение. Но это казалось бредом: никто не знал, что им встретится греческое судно; а если даже неизвестный весельчак нашёл бутылки на «Мантикоре», откуда он взял старые?

Олег положил книгу на стол и смотрел на неё почти минуту. Потом решил, что не станет оставлять её здесь: вдруг она через полчаса превратится в мужской журнал с соблазнительными фотками или что-нибудь в