Машина смерти - Джин Мастейн

не все его подельники – самая известная банда базировалась в Куинсе. С Манхэттеном же его бригада ассоциировалась из-за того, что он держал клуб на Малберри-стрит в Маленькой Италии. Что касается его банды в Куинсе, то в нее входили, в частности, известные своей жестокостью братья Готти. Самый умный и самый злобный из них, Джон Готти, бывший житель Браунсвилла и Канарси, в то время отбывал небольшой срок за убийство (которое стараниями его «посвященного» адвоката Роя Кона было низведено до уровня всего лишь «покушения» на убийство), но и в его отсутствие в распоряжении Деллакроче оставалось множество стрелков. Учитывая, что за Полом стояли Нино, Рой и его банда, в случае если бы новый босс не был избран мирным путем, кровавая распря была практически неизбежной.

Через несколько недель после выхода Деллакроче из тюрьмы они с Полом договорились о встрече. Каждый претендент на власть имел право привести на встречу двух своих партнеров. Встреча должна была состояться в доме Нино. В назначенный день Нино велел Доминику встретиться с Роем в «Джемини Лаундж» и «забрать посылку». По возвращении Доминика им еще нужно было «упаковать» мать Нино, Мэри, Роуз, Дениз и всех детей – и отправить их в дом Роя Гаджи на Статен-Айленде.

«Сегодня мы сделаем Пола боссом», – сказал Нино.

На улице у бара «Джемини Лаундж» Рой открыл багажник своего «кадиллака» и передал Доминику газетный сверток, перевязанный леской. В нем лежали автоматическая винтовка M-2, разобранная на части, и три «банана»[79], вмещавших девяносто патронов 72-го калибра высокой поражающей способности.

Тем временем в Бат-Бич Нино раздавал указания. К удивлению Доминика, стало очевидно, что Пол и Нино собирались устранить правящую верхушку «семьи» Гамбино в случае, если что-то пойдет не так, как задумывал Пол. Нино сказал, что встреча начнется ранним вечером, и он хотел бы, чтобы Доминик собрал M-2 и занял позицию у фасадного окна на этаже своей квартиры. Это окно выходило на подъездную дорожку.

Иметь при себе оружие, добавил Нино, на встрече запрещено, но «на всякий случай я приклею скотчем ствол под столом на кухне». Если Доминик услышит внизу стрельбу, он должен стрелять в каждого, кто выйдет из дома. Если все пойдет по плану Пола и Нино, живым отсюда не уйдет никто. А если же кто-нибудь выйдет, значит, их убили, и в этом случае Доминику вменялось «завалить каждого, кто покажется на дорожке. Не дать никому из этих мразей уйти».

Сгустилась темнота. Доминик поднялся по лестнице в свою квартиру. Ступеньки и винтовка всколыхнули былые переживания. Он выключил свет, выложил магазины на подоконник, расположил винтовку на двух подушках и занял позицию для стрельбы. Небольшой светильник на крыльце освещал подъездную дорожку, словно свет звезд озарял тропинку в джунглях. Через просвет в навесе был виден фонарь на углу – он напоминал луну. В его свете дома казались холмами. Не хватало только боевой раскраски, дяди Бена, связиста Боунза и остальных боевых товарищей из группы РПДД.

Звук подъезжающего автомобиля привел его в чувство. Для мечтаний времени не было. Суровая реальность требовала решительности. Если сегодня ему придется усеять подъездную дорожку телами, то потом потребуется срочно забирать со Статен-Айленда Дениз с дочерью и бежать, бежать прочь из Бруклина, бежать всю оставшуюся жизнь – и от копов, и от бандитов, оставив позади следы бойни, сравнимой разве что с той, которую устроил Фрэнк Скализе со товарищи в Чикаго на День святого Валентина в 1929 году.

Через полчаса он увидел, как приехал Пол в сопровождении двух человек – Томаса Билотти, капо из «семьи», и Джо Галло, пожилого консильере[80]. Доминик знал обоих с детства. У брата Билотти он работал помощником по устройству ландшафта. Джо Галло часто бывал с Карло на новогодних праздниках у Пола. Доминик занервничал. А что, если снизу раздастся стрельба и снаружи покажутся эти двое? Нино ведь не имел в виду, что стрелять нужно и в них тоже?

Спустя еще несколько минут к дому подъехала машина, в которой сидели четверо. Трое из них вышли из машины, прошли по дорожке к дому и вошли внутрь. Доминик раньше не встречал Аньелло Деллакроче, но знал, что перед ним представители манхэттенской бригады.

Прошло пятнадцать минут. Звуков выстрелов не было. Представители манхэттенской бригады вышли из дома и зашагали по дорожке. Доминик смотрел на их спины через прицел винтовки, пока они не сели в машину и не скрылись из виду. Еще через несколько минут уехали Пол и его сопровождающие. Доминик напряженно ждал, когда же в дверь постучит Нино. После такого напряжения торжествующий голос дядюшки прозвучал, пожалуй, слишком обыденно: «Выходи! Они только что сделали Поли боссом!»

В общем, произошло то же, что и двадцатью годами ранее. Во избежание конфликта Деллакроче решил занять положение заместителя, руководящего определенным количеством группировок. Доминик искренне радовался торжеству Нино. Дядя Пол был теперь человеком номер один. Власть по-прежнему оставалась за Бруклином. Доминик чувствовал, что участвует в историческом событии, словно принц на коронации короля.

Вскоре он выбросил «Торазин», назначенный ему доктором из министерства от навязчивых видений и кошмаров. Ведь сидя у окна наверху в обнимку с М-2 и готовый косить врагов Нино и Пола своими пулями, он пережил тот флешбэк, который как раз стоило сохранить в памяти: он на посту, на страже своих товарищей.

А в остальном, как Доминик и предсказывал в разговоре с Дениз, еще только начиная работать на Нино, «такая жизнь» прогнала дурные воспоминания прочь.

8. Человек при пуговицах

Придя к власти, Пол сделал несколько распоряжений, но ни одно из них не касалось Роя, что крайне огорчило последнего. Пол повышал солдат в звании, распределял их по группам, улаживал конфликты между ними, а также открыл новый клуб «для своих». Однако он не вербовал новых членов, а еще сказал Нино, что принципиально не признает заслуг Роя. В собственных глазах Пол был успешным бизнесменом, сделавшим состояние на продаже мяса и птицы. Предпочитая «элитарное» вымогательство (манипулирование профсоюзами или ценовой сговор на торгах), он воротил свой большой сицилийский нос от «быдляцких» делишек вроде угона машин – а значит, и от Роя. При этом он принимал деньги Роя, но не его самого. Рой с горечью жаловался Нино на такое отношение и потихоньку начинал обдумывать, как же его изменить.

– Я хочу, чтобы меня приняли в «семью», – заявлял Рой с большей настойчивостью, чем обычно в разговорах с Нино, – и я, черт подери, этого заслуживаю.