Развод в 45. Получи свою… Вишенку! - Дора Шабанн

И еще, меня на рассвете

Губы твои разбудят.

В. Тушнова «А знаешь, все еще будет»

Собираясь утром в понедельник на работу, сооружая на голове монументальную башню из локонов и поглядывая на телефон, который все выходные пестрел сообщениями как от новых знакомых со столичной конференции, так и от старых приятелей Тарасова, вспомнила, как занятно пообщалась-таки с Людмилой Васильевной, еще находясь в поезде, возвращаясь из столицы.

Бывшая начальница позвонила сама вечером в пятницу, натурально ухахатываясь:

— Танюша, роковая ты красотка. В Комитете в среду такой был цирк, не поверишь. К нашему новому начальнику Управления явился вроде как давний друг юности. А так как официальное назначение руководства у нас прошло буквально пару дней назад, то ремонт в кабинете еще не сделали. Там до сих пор, как ты помнишь: золото, пурпур, куча зелени, ну и «фото-иконостас» с различных мероприятий по всем свободным стенам.

Да, тот парад тщеславия прежнего начальника я помнила хорошо, потому что даже у меня в архиве были кадры из этого кабинета на фоне стены, украшенной в том числе и двумя моими фотографиями. С какого-то праздника, где мне по случаю вручали грамоту и некую хрустальную звезду из серии: «Экономист года».

— Так вот, явился весь из себя импозантный такой седой интересный мужик, в приличном. Наш ему обрадовался вроде: хлеб-соль, сколько лет, сколько зим, Саша, дорогой, давай по кофейку… и нас из кабинета выпроваживает. А гость вдоль ряда этих рамочек идет, рассматривает, а потом, как завопит: «Вот она! Кто? Где найти?», — моя золотая начальница веселилась от души.

А мне как-то нехорошо стало, так что я только нервно угукнула.

Бывшая руководительница же заливалась соловьем:

— Наш сразу подскочил, глянул на фото и давай довольно так рассказывать. Ну, про тебя. Хорошо хоть вспомнил, что ты после развода фамилию сменила. Начал-то: Тарасова Татьяна Ивановна, ответственный специалист, вежливая, внимательная. Короче, дама, прекрасная во всех отношениях. Потом спохватился, исправился: «Кузнецова она теперь».

При этих словах у меня внутри все так начало тихонько… булькать.

— И чем дело кончилось? — уточнила на всякий случай, а то мало ли еще какой нюанс всплывет.

— Ну, я сказала, куда ты ушла от нас, а он с лица спал и все на фото кивал да про цвет волос спрашивал. А наш-то главный сплетник не удержался, конечно. Так и сказал: «Татьяна Ивановна, когда с мужем развелась весной, тогда и перекрасилась», — Людмила Васильевна вздохнула, потому как нового главу Управления за длинный язык сильно не любила.

И я вот очень в этот момент ее мнение разделяла.

Значит, Вишневицкий теперь в курсе, что его февральская «огонь-девица» из Москвы, это я и есть.

Ну, да и пофиг. А явится намекать мне на что-нибудь, будет послан следом за Бунами. Обоими. Далече.

Пока я приободряла себя изо всех сил, выяснилось, что это не все новости. Второе известие оказалось практически сенсацией:

— А ещё вот именно сегодня случайно узнала, что твоего бывшего мужа вместе с нашим бывшим главой Управления загребли по новой.

Вот это поворот.

Вот это супер-новость!

Людмила Васильевна, понизив голос, поделилась, очевидно, сплетнями:

— Говорят, вскрылись какие-то неизвестные следствию доселе факты, так что у СК появились новые доказательства. В целом, слухи пошли, что на этот раз неуважаемые господа все ж таки сядут.

Тогда, положив трубку и устраиваясь спать в своем вагоне СВ, мчавшем в Петербург, фыркнула:

— Эх, вот сели бы, а? Подальше и подольше. Было бы хорошо.

Да, вот такая я злая.

А ещё по-прежнему записываю.

Мнение это, всесторонне обдумав ситуацию за выходные, не изменила: пусть Тарасов сидит где-нибудь подальше от меня и под присмотром.

Мужиков, с неведомыми тараканами в башке, вокруг развелось как-то слишком уж… много. Пора и проредить поголовье.

Яркий представитель означенного вида: «Мужик седовласый, начальствующий» нарисовался на моем пороге с корзинкой ягод в форме сердца практически в обед.

Вишневицкий в черном с проблеском костюме от Армани, белой, накрахмаленной рубашке и при алом галстуке, мурлыча: «Так годы скучны без права любви…», водворился в кабинет. А потом под моим скептичным взглядом вздрогнул и, водрузив на стол клубничное сердце… бухнулся на колени:

— Государыня, не вели казнить раба божьего и… твоего. Позволь слово молвить…

Цирк.

Поморщилась выразительно.

— Был не прав. Прости. Психанул. Протупил. Не думал, что давняя грязная история с бывшей женой так меня накроет.

А я смотрела и не могла понять: его выгнать совсем, попросить не вытирать мне здесь своими фирменными штанами паркет или досмотреть представление до конца, как есть?

Фыркнула и решила: сам пришел, сам позорится. Взрослый вроде бы мужик. Это его выбор.

Посмотрю, послушаю.

— Танечка, прости самоуверенного идиота. Не люблю говорить об этом, тяжелое брачное прошлое никого не красит. Сам дурак. Думал, что юношеская любовь важнее денег, а когда молодая жена ушла к моему начальнику, ну, решил: ну их к лешему, все эти чувства. Да и отношения с женщинами я давно серьезные не заводил… и не планировал, — Александр подхватил мою руку, поднес ладонь к своей щеке, прижал.

И на меня посмотрел так покаянно, но с вызовом:

— А тут ты… смутила покой, чертовка, еще зимой. Искал, маялся. Все пустое. Вроде только к лету попустило, как хлоп — и нате вам. Снова. Такая же, но другая. Огненная, манящая… как долбануло!

Вздрогнула, когда вспомнила, где мы с ним столкнулись в Петербурге лицом к лицу летом. И в какой компании. А он потерся носом и выдохнул в раскрытую ладонь:

— Я ведь «Мишеньке» завидовал, не представляешь как. И злился на тебя из-за твоего выбора.

Тут не удержалась, хихикнула:

— Да, не так чтобы я особенно выбирала. Миша действительно сам прибился, ну, натурально, прилип.

— Вот видишь: он прибился, а я не успел, — Саша криво усмехнулся и поцеловал пальцы. — Прости, Танюша, прости, милая. Я дома к каждой встрече с тобой готовлюсь, речь пишу, а стоит только увидеть: все из башки напрочь вылетает. А ты же знатная королевская кобра, как скажешь чего, так у меня мозг выносит, а все остальное… ну, на тебя реагирует. Вот я и лажаю постоянно с тобой рядом.

Мне, наверно, это должно льстить?

Но я почему-то поняла это так: я такая шикарная, что он рядом со мной ни о чем думать не может, все об одном у него волнения.

Да, и мне тут сразу вспомнилось, как летом, при первом столкновении с Сашей в офисе нос к носу я себя мысленно успокаивала…

Ведь было дело?

Я тогда, как