Дочь самурая. Воспоминания - Эцу Инагаки Сугимото

— Какие изобретательные люди американцы! — сказала я. — Не знала, что здесь делают лаковые вещи.

Мацуо перевернул шкатулку, и на дне я прочитала: «Сделано в Японии».

Несколько дней спустя я зашла в магазин Мацуо, и он показал целые полки с товарами, называемыми японскими, вид которых поверг бы любого жителя Японии в недоумение: что же это за странные европейские поделки. На всех них красовалась надпись: «Сделано в Японии». Мацуо объяснил, что все эти товары придуманы американцами для продажи в Америке, а затем изготовлены по заказу на японских предприятиях. В Японии за пределами фабрики их никто не видел. Это меня озадачило, но Мацуо пожал плечами.

— Пока американцы покупают, они же проектируют, заказывают и довольны, товар будет поставляться, — сказал муж.

— Но ведь это не японские вещи.

— Конечно, — согласился он. — Но, в отличие от этой ерунды, наши подлинные вещи практически не продаются. Американцы считают их слишком скромными и неброскими.

Затем медленно добавил:

— Единственное средство — это просвещение. И начинается это здесь.

В ту ночь я долго лежала без сна и размышляла. Конечно, людей со вкусом, ценящих искусство, всегда мало по сравнению с массой обывателей, которым нравятся золотые и зеленые вазы, шкатулки, покрытые дешевым лаком, и голубые веера с изображениями смеющихся девушек с заколками в виде цветов.

— Но если Япония откажется от своих эстетических стандартов, — вздохнула я, — на что она сможет надеяться в мире? Все, что у нее есть и что она есть, проистекает из ее эстетики и благородства. Достоинство, мастерство, этикет — вся суть заключена в этих словах.

Я вспомнила одного пожилого садовника, который добросовестно потратил полдня на то, чтобы переместить на несколько дюймов каменную ступеньку в саду. Оплата у него была сдельная, не почасовая. После того как ступень встала на нужное место, он вытер пот с лица, раскурил свою маленькую трубку и сел на корточки неподалеку, чтобы потратить еще больше неоплачиваемого времени, созерцая безупречно установленный камень. Каждая морщинка его старческого лица светилась удовлетворением.

Подумав об этом старике, я задалась вопросом, стоит ли менять радость сердца и гордость за свою работу на что бы то ни было. От садовника мысли мои перетекли к рабочему, учителю, государственному деятелю. Так происходит со всеми. Утрата гордости, отказ от своих достижений — это конец для душевного роста человека и нации.

Глава XX. Соседи

Я понимала, что мне предстоит узнать в Америке много нового, но никак не предполагала, что узнаю что-то новое о Японии. Однако наши соседи своими расспросами и замечаниями каждый день заставляли меня оглядываться на мою страну с непривычной стороны.

Моей ближайшей подругой была дочь отставного государственного чиновника — генерала, как мы его называли, — чей дом стоял по другую сторону крутого оврага, разделявшего наши участки. Нашу сторону окаймляла живая изгородь из кустов сирени, которую, напротив тропинки к колодцу, пересекал деревянный перекидной мостик. Одним осенним днем я сидела на ступеньке мостика в тени сирени в ожидании почтальона. На коленях у меня лежала посылка, обклеенная марками. Обычно в этот час забавный почтовый кэб, напоминавший своими окошками японский каго, проезжал мимо нашего дома. Мне не терпелось отправить своим родным рулон белоснежной парчи и узорчатые разноцветные ленты — самые ценные подарки, которые можно послать в Японию.

Вдруг позади я услышала звонкий голос и слова нараспев:

Открой рот, закрой глаза.

Станешь мудрой как сова.

Я обернулась. На меня ясными глазами смотрела девушка в белом платье и большой кружевной шляпе. Моя будущая подруга стояла на мостике, держа в руках виноградные листья, на которых, как на блюде, лежало несколько гроздей сочных фиолетовых ягод.

— Как красиво! — воскликнула я. — Именно так в Японии подают фрукты.

— А вот так японцы носят цветы, — произнесла она, положив виноград на ступеньку и достав откуда-то из-за спины большой букет тигровых лилий с длинными стеблями. — А почему в Японии носят цветы вверх ногами?

Я рассмеялась и ответила:

— Когда я только приехала, мне казалось очень странным, что цветы носят макушками вверх. А почему вы так делаете?

— Да потому, что так красивее. К тому же так они растут.

Спорить было не о чем, однако я никогда раньше не задумывалась о том, что кому-то может быть не все равно, как выглядит букет, пока его несут. У нас, японцев, принято считать вещь невидимой до тех пор, пока она не окажется на своем месте.

— Японцы редко носят цветы, — сказала я, — разве что в храм или на могилу. Цветы для дома нам приносят торговцы, которые ходят от двери к двери с корзинами на коромысле. Мы не посылаем цветы в подарок и никогда не приносим их сами.

— Почему? — удивилась девушка, которую, как выяснилось вскоре, звали мисс Хелен.

— Потому что они вянут и опадают. Послать цветы больному другу было бы самой плохой приметой на свете.

— Какой же радости лишены ваши бедные больные! — сказала Хелен. — А ведь Япония — страна цветов!

Удивленная, я сидела молча в задумчивости, но тут от размышлений отвлек вопрос:

— О чем вы думали, когда я пришла? Вы выглядели так умиротворенно с этим большущим свертком на коленях — словно изящная, прекрасная, маленькая разносчица.

— Мои мысли вряд ли были похожи на мысли разносчицы, — немного сконфузилась я. — Я смотрела на цепи моста и вспомнила древнюю легенду о влюбленном, который девяносто девять раз переходил через разводной мост, чтобы завоевать свою любимую. На сотый раз, когда поднялась снежная буря, занесшая все вокруг, юноша не заметил, что мост поднят, и свалился в глубокий ров.

— Как трагично! — воскликнула Хелен. — И как же повела себя его несчастная возлюбленная?

— Это случилось из-за нее, — я огорченно развела руками. — Девушка оказалась весьма расчетливой, и, когда ей представился шанс завоевать любовь важного придворного, она решила не пускать больше прежнего поклонника и приказала слугам ко времени, когда он обычно приходил, поднять мост.

— Не хотите же вы сказать, что это бесчувственное создание действительно замышляло погубить несчастного?

— Причиной гибели стала буря, — пожала плечами я. — Девушка была легкомысленна, но не злонамеренна. Она надеялась, что, когда поклонник увидит, что мост поднят, он поймет ее ответ и уйдет.

— Ну, наши барышни иногда тоже бывают переменчивы, — сказала Хелен, — но, видит Бог, ни одна американка никогда бы не поступила подобным образом. Та японка