Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие - Александр Константинович Жолковский

с последовательностью «регулярный пятисложник III (ххХхх) – пятисложник, усеченный до трех слогов (xxX)»[213]. Опорой подобной неравносложности стоп, с резким перепадом ритма от дактилической рифмы к мужской, могли послужить: с одной стороны, «чистый тонизм» народного стиха, для которого важен был счет не слогов, а ударений; с другой, – виртуальная двухударность его окончаний, благодаря которой мужские клаузулы в четных строках «Вечеров» звучат как своего рода «прояснение» версификационной картины: выбор в пользу М, а не Д[214]. А источники и образцы этой неравносложности естественно искать в разностопной строфике письменной поэзии.

Вспомним у Пушкина более или менее принятое сочетание Я6 с Я4:

На холмах Грузии лежит ночная мгла;

Шумит Арагва предо мною.

Мне грустно и легко; печаль моя светла;

Печаль моя полна тобою…

(«На холмах Грузии…»; 1829);

и у него же еще более радикальное, нарочито комическое чередование Я4 с Я1:

Внимает он привычным ухом

      Свист;

Марает он единым духом

      Лист;

Потом всему терзает свету

      Слух;

Потом печатает – и в Лету

      Бух!

(«История стихотворца»; 1818)

Заметим, что эти примеры (заразительные для поэта, стремящегося диверсифицировать пентонный ритм) представляют собой случаи разностопности, то есть смены размера, а не собственно каталектики, то есть усечения слогов внутри стопы (и строки). Но каталектика встречается в письменной поэзии на каждом шагу, ср. у того же Пушкина чередование женских и мужских окончаний 4-ст. хорея (и соответственно 8-сложных и 7-сложных строк):

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя,

(А. С. Пушкин, «Зимний вечер»; 1825)

Или, ближе к интересующим нас контрастам окончаний:

Меж высоких хлебов затерялося

Небогатое наше село.

Горе горькое по́ свету шлялося

И на нас невзначай набрело.

(Н. А. Некрасов, «Похороны»; 1860)

Помимо перепада от дактилических окончаний к мужским (возникающего в результате клаузульного наращения двух слогов в последних стопах 3-стопного анапеста нечетных строк), некрасовский пример примечателен еще и своей очевидной ориентацией на народную тематику и фольклорную стилистику.

Более того, отчасти сходный перепад окончаний обнаруживается в группе песенных текстов, систематически использующих пентоны, – в «Кирпичиках» (слова П. Д. Германа; ок. 1923) и многочисленных вариациях на тот же мотив и размер.

На окраине где-то города

Я в убогой семье родилась,

Горе мыкая, лет пятнадцати

На кирпичный завод нанялась.

Здесь нечетные строки – знакомый нам двустопный пентон III (ххХхх), а четные – анапесты с мужскими рифмами, подобные некрасовским в «Похоронах». Причем с композиционной точки зрения нечетные строки как бы бросают некий фольклорно синкопированный вызов, а четные в ответ «успокаивают» ритмический рисунок, возвращают его в рамки более привычной силлаботоники.

Сходный, но более драматичный конфликт между синкопами пентонов и равноударностью 3-стопных анапестов находим у Заболоцкого – в его «Признании» (1957). Приведу текст полностью, чтобы обратить внимание на причудливое (особенно по сравнению с «Кирпичиками»), но, конечно, не случайное чередование пентонов и анапестов:

Зацелована, околдована, Пнт

С ветром в поле когда-то обвенчана, Ан

Вся ты словно в оковы закована, Ан

Драгоценная моя женщина! Пнт

Не веселая, не печальная, Пнт

Словно с темного неба сошедшая, Ан

Ты и песнь моя обручальная, Пнт

И звезда моя сумасшедшая. Пнт

Я склонюсь над твоими коленями, Ан

Обниму их с неистовой силою, Ан

И слезами и стихотвореньями Ан

Обожгу тебя, горькую, милую. Ан

Отвори мне лицо полуночное, Ан

Дай войти в эти очи тяжелые, Ан

В эти черные брови восточные, Ан

В эти руки твои полуголые. Ан

Что прибавится – не убавится, Пнт

Что не сбудется – позабудется… Пнт

Отчего же ты плачешь, красавица? Ан

Или это мне только чудится? Пнт

Стихи о «неконтролируемой страсти» открываются и замыкаются тревожно синкопированными пентонами, число которых нарастает от двух в I строфе до трех во II. Затем они полностью исчезают из более «счастливых» III и IV строф, но почти полностью завладевают заключительной V (в той же пропорции 3:1, что и во II). Примечательно, однако, что Заболоцкий, тяготевший в свой поздний период к классическим формам, сводит неравносложность строк к минимуму (10 слогов в пентонных, 11 – в анапестических) и строго держится дактилических окончаний – без усечений.

Интересный пример целиком пентонного стиха с систематической каталектикой – подчеркнуто метапоэтическое да, собственно, и метаметрическое стихотворение Даниила Андреева под программным названием «Гипер-пэон» (1951)[215]. Приведу две строфы из восьми – I и VI:

О триумфах, иллюминациях, гекатомбах,

Об овациях всенародному палачу,

О погибших

      и погибающих

            в катакомбах

Нержавеющий

      и незыблемый

            стих ищу <…>.

Опрокидывающий правила, как плутоний,

Зримый будущим поколеньям, как пантеон.

Встань же, грубый,

      неотшлифованный,

            многотонный,

Ступенями

      нагромождаемый

            сверх-пэон!

Перед нами редкий образец 3-стопного Пнт III с чередованием двух типов усеченных окончаний: женских, относительно близких к «нормальным» дактилическим, и мужских, подсказываемых виртуальной двухударностью народного стиха и получаемых опусканием двух последних слогов 3-й стопы. Правда, контраст между женскими и мужскими окончаниями здесь менее радикален, чем между дактилическими и мужскими в «Вечерах».

В более простом – одностопном – варианте сходный контраст дактилических и женских окончаний находим у М. Исаковского:

Мимо дворика,

Мимо хаты,

За обозами

Шли солдаты,

Они шли-прошли

Слободою,

Звали девушку

За собою[216].

6

Таков в общих чертах тот стиховой и песенный контекст, на фоне которого оригинальной новинкой звучит чередование в тексте Матусовского длинных (10-сложных) нечетных строк с дактилическими рифмами и кратких (8-сложных) четных – с мужскими.

Но и этим дело не ограничивается. Вдобавок к эффектам, связанным с усечениями, в ряде нечетных строк последний, 5-й, слог первой стопы оказывается ударным (Не слышнЫ в саду́…; Если б знАли вы́…; А рассвЕт уже́…; Не забУдь и ты́), так что эти стопы получают мужские (а не привычные дактилические) окончания. Более того, следующие за ними вторые стопы начинаются с ударных слогов (…да́же шорохи; …ка́к мне дороги; …всЁ заметнее; Эти летние), так что на