Мемуары Эмани - Нина Алексеевна Ким

прекрасной кухней. А вот публика немного странная. Отель набит пенсионерами, которые уже давно на покое. Они сидят за столами: дамы – бывшие красавицы, с нарисованными бровями и щечками на пустом месте, кавалеры, согнутые в три погибели от старости. В казино та же публика, молодых не видно. Им еще собирать и собирать деньги для игры в рулетку. В бассейне та же картина, контингент почти не разбавлен юными телами.

Прав был Пушкин: «Смешон и юноша степенный, смешон и ветреный старик» (цитата за цитатой!). Следом я вспоминаю слова Толстого, что самая сильная трагедия жизни в том, что «тело стареет, а душа остается молодой». И не упасть в пропасть между этим сумеет не каждый. Уважать возраст и стараться изо всех сил убегать от немощи и маразма – задача каждого разумного человека, потому что и тем, кому сейчас 18, время поднесет новые цифры – 81. Но не надо быть смешным в своем реальном немолодом возрасте.

Иванка, моя новая подружка, объясняет, что отель «Рамада» предоставляет еще и услуги по уходу за престарелыми, они могут жить здесь месяцами или даже годами, в зависимости от размера кошелька.

* * *

Ура! Нам подарили две ночи и три дня в отеле Роттердама. Сказали: «Бомбите, все проплачено». Оглядываю номер и радуюсь. Он соответствует пяти звездам. Огромная кровать, чуть дальше джакузи и сауна. Начинаем бомбить. Выпили шампанское, белое вино и красное. Сказали же – проплачено, вдруг останется. Пропадет ведь! Правда, бутылочки маленькие такие, но по цене большой. Погуляли по Роттердаму. История города заслуживает уважения. В годы Второй мировой войны он был весь разрушен, попал под бомбежку фашистской авиации.

Городские власти приняли решение: все снести и построить заново.

Архитектура – глаз не оторвать. Красивый город, модерновый, стильный. Из окна отеля виден канал, по которому важно проплывают небольшие суда. Мост над каналом ажурный, почти прозрачный.

Вечером идем в ресторан. Ужин тоже оплачен. У меня – белое вино, у мужа – виски. У них в баре дозатор поломался, что ли? На дне три капли дорогущего напитка.

Говорю напыщенному официанту:

– Мы заказывали виски – двести граммов.

– Вот ваш заказ. – Улыбается и смотрит прямо в глаза. На третий раз, после моего вопроса, он приносит почти полный бокал и опять улыбается:

– Подарок от отеля.

Муж боится выпить, а у меня вино.

Утром выгребла весь холодильник, оплачено же. Смотрю, игрушка какая-то, вскрыла, посмотрела и тоже положила в общую кучу:

– Пусть внук играется, ему уже два года.

Выписываемся. Очередь длинная. Я жду долго. Девушка говорит, что у меня пересчет.

Муж курить хочет, пошел в какую-то комнату, типа там курят. Я зашипела:

– Не позорься, иди на улицу.

И тут мне выкатывают такую сумму, что я захлебнулась. Решила все вернуть.

Очередь смотрит, как из моего баула вываливаются всякие шоколадки и печеньки, конфетки и жвачки.

У девушки стал медовый голос:

– А это стоит 87 евро.

– Что?

– Вот, в черной коробочке. Но вы можете сдать, если не пользовались.

– Нет, я не пользовалась. Внуку взяли в подарок.

Вся очередь, очень уважаемые люди, слушают и тихо улыбаются.

А муж всю дорогу бурчит:

– И кто из нас опозорился?

Приехали домой. Всем раздаю подарки. Внуку, которому два года, дала игрушку, он давай шариками крутить, там их три. Дети глаза в пол опустили и молчат.

Короче, я приобрела игрушку из серии «Пятьдесят оттенков серого». Уточняю, секс-игрушку. Она лежит в шкафу два года, желания взять ее нет ни у кого, даже у внука. Посмотрите внимательно, коробочка в центре снимка.

* * *

Июль. Майами. Флорида. Воздух плавил каждую косточку, обжигал дыхание, океан не шевелился. По нескольку раз в день приходилось убегать от жары в свой номер, магазин или ресторан. Остывали и мерзли – кондиционеры сбивали с толку: зима или лето на берегу океана?

Однажды в ресторане не оказалось пледа, и я попыталась укрыть плечи салфетками. Не помогло. Зубы клацали так, что пропал аппетит, еда осталась почти нетронутой.

Сейчас пересматриваю фотографии и завидую сама себе: какой замечательный был отдых! Если разворошить дни, которые запылились в памяти, можно сказать: «Радуйся сейчас. Мгновение не останавливается!»

* * *

Утро. Еду по маршруту, за который обычно на счетчике выбивало 178 рублей. Глазам не верю – 785! Моргаю и смотрю на водителя, который озвучивает:

– С вас семьсот восемьдесят пять.

– Почему? – Я распалилась не на шутку.

– Вы счетчик видите или на китайском написать?

Заплатила. Позже звоню в диспетчерскую и слышу раздраженный голос:

– Один вызов стоит 200 рублей. Вы что, на такси не ездили?

– Я не самолет заказывала, – кричу в пустоту.

Повесила трубку и думаю:

– Да, прохудилась моя лобная пазуха, уже соображалке капец.

Потом открыла сайт их фирмы, почитала отзывы и успокоилась – не я одна такая.

* * *

Еду в такси. Водитель спрашивает:

– А почему людей так много, концерт был?

– Да, «Хор Турецкого».

– Одни турки пели или наши тоже были?

Увидел, что пассажиры серьезные, врубил на всю мощность музыку и погнал с ветерком.

* * *

Водитель (третий за день) везет нас из ресторана и понимающе поглядывает:

– Виски пили?

– Вино.

– Все равно паленое, отрава, гадость, люди травятся от всего этого. Вот у меня…

И мы всю дорогу до дома слушаем рассказ о его волшебном напитке:

– На пшенице настаиваю, слеза, а не самогон. Ни одной жалобы не было, не то что разные виски-сиськи. Насосутся и помирают потом.

Муж задергался, он пил виски. А я уже давно еду с нервным тиком.

Уф, доехали до гостиницы. Водитель протягивает визитку и журчит:

– Звоните, самогон отличный. Не пожалеете.

* * *

Барселона. Аэропорт. Мы с друзьями смотрим друг на друга. Потом судорожно вытряхиваем содержимое из карманов и сумок. Нам не выписали квитанцию на четвертый чемодан. Чемодан, набитый подарками для детей и внуков наших друзей. На стойке регистрации пожали плечами, услышав наш прекрасный английский.

– Я стоял позади женщины, может быть, чемодан записали на нее? – предположил друг.

– Как она выглядела? – с надеждой спросила его жена.

– Не разглядывал, старая была. Толстая и маленькая.

– Мне она показалась высокой, – добавил мой муж.

– Прическа такая, каре, – встрепенулась я.

Подумали и решили искать немолодую женщину высокого роста, полноватую, с прической каре. Мы с мужем подходили к пожилым дамам, разглядывали и шептались. Одна из них подозрительно посмотрела на нас и тихо сказала своему спутнику: «Полицейские где?» Пришлось переместиться в другой зал.

Видим, наш друг тоже кружит недалеко