Литературные тайны Петербурга. Писатели, судьбы, книги - Владимир Викторович Малышев

Встреча с ним произошла в ноябре 1945 года. Берлин приехал из Москвы, где в те времена работал вторым секретарем английского посольства. Возле Лавки писателей он встретился с литературным критиком Владимиром Орловым, который и предложил познакомить его со знаменитой поэтессой. «Мы с критиком вышли из Книжной лавки, – вспоминал Берлин, – повернули налево вдоль набережной Фонтанки. Фонтанный дом, дворец Шереметевых – прекрасное здание в стиле позднего барокко, с воротами тончайшего художественного чугунного литья, которым так знаменит Ленинград. Внутри – просторная зеленая площадка, напоминающая четырехугольный дворик какого-нибудь большого колледжа в Оксфорде или Кембридже. По одной из крутых темных лестниц мы поднялись на верхний этаж и вошли в комнату Ахматовой. Комната была обставлена очень скупо, по-видимому, почти все, что в ней стояло раньше, исчезло во время блокады, было продано или растащено. В комнате стояли небольшой стол, три или четыре стула, деревянный сундук, тахта и над незажженной печкой – рисунок Модильяни. Навстречу нам поднялась статная седоволосая дама в белой шали, наброшенной на плечи…».

Сын британского премьера

Только начали говорить, как со двора раздались истошные крики: «Исайя! Исайя!». Выглянули в окно: во дворе стоял британский журналист Рэндольф Черчилль – сын британского премьера! Узнав от общих знакомых, что Берлин отправился к Ахматовой, он нашел дворец и, будучи с утра сильно под шофе, отправился искать приятеля. И вот вам невероятная картина: 1945 год, Ленинград, город еще не залечил раны страшной блокады, Сталин у власти, самый разгар шпиономании, и вдруг во дворе дома, где живут «простые советские люди», – иностранец, да еще сын британского премьера, который вскоре в Фултоне произнесет знаменитую антисоветскую речь, положившую начало холодной войне! В ужасе критик Орлов, не сказав ни слова, бросился бежать как заяц.

Неизгладимое впечатление

Однако Анна Ахматова, далекая от политики, и бровью не повела. Они вместе с Берлином проговорили всю ночь. Беседу прервал только сын поэтессы Лев Гумилев, который принес им вареной картошки, а потом ушел. Итогом ночной беседы стало стихотворение, написанное потом Ахматовой:

Истлевают звуки в эфире,

И заря притворяется тьмой.

В навсегда онемевшем мире

Два лишь голоса: твой и мой.

И под ветер незримых ладог,

Сквозь почти колокольный звон,

В легкий блеск перекрестных радуг

Разговор ночной превращен.

Ахматовой в то время было 56 лет, а Берлину 36. Но они произвели друг на друга неизгладимое впечатление. Об этой необычной истории в жизни великой поэтессы рассказал Бенедикт Сарнов в своей книге «Сталин и советские писатели». Большое впечатление произвела эта невероятная встреча на «лучшего друга советских писателей». Когда Сталину о ней доложили, он был взбешен: «Оказывается, наша монахиня принимает иностранных шпионов!».

Мнение товарища Сталина

Берлин был дипломатом, а в глазах товарища Сталина все сотрудники иностранных представительств в СССР, конечно же, являлись матерыми шпионами. А потому результатом встречи стало дело, заведенное на Ахматову по линии «Ш» – шпионаж. Оно до сих пор не опубликовано, но его видел бывший резидент советской разведки в Вашингтоне Олег Калугин, работавший потом в Ленинграде.

Там кем же был этот неожиданный ночной гость великой русской поэтессы, неожиданно явившейся к ней в Ленинграде? Исайя Берлин родился в Риге в богатой семье. После революции его родители эмигрировали в Англию. Там он преподавал в Оксфорде, стал профессором социальной политологии, а потом даже президентом Британской академии, был возведен королевой в рыцарское достоинство. Ему предлагали стать советником президента США и министром иностранных дел Израиля, но он предпочел Оксфорд. Берлина считают одним из крупнейших европейских мыслителей XX века, а в Риге на доме, где он родился, установлена мемориальная доска. И такой человек был шпионом!?

Сведения собирал

Тем не менее, не только подозрительный товарищ Сталин, но и некоторые исследователи считают, что на самом деле это было именно так. Как только началась война, Берлин пошел на дипломатическую службу и сначала работал в Британской службе информации в США, которая была тесно связана с разведкой. Потом его как знавшего русский язык перевели в посольство Великобритании в Москве. А, как известно, любая дипломатическая служба, тем более во время войны, обязательно имеет непосредственное отношение к разведке. К тому же, как теперь известно, в Ленинград будущий профессор и президент академии приехал не просто на экскурсию. Он собирал сведения о настроениях творческой интеллигенции СССР. Берлин был, кроме того, близко знаком с Гаем Берджессом – членом знаменитой «шпионской пятерки» выпускников Кембриджа, в которую помимо него входили Ким Филби, Дональд Маклин, Джон Кэрнкросс и Энтони Блан, завербованные советской разведкой. Именно Берджесс и устроил Берлина в британское посольство в Москве. С какой целью? Об этом можно только догадываться…

Для кого же Берлин составлял свой доклад? Ясно, что британский МИД писатели в СССР сами по себе мало интересовали, а вот английской разведке было бы интересно знать о настроениях творческой интеллигенции страны, которую она старательно изучала, чтобы точнее прогнозировать развитие политической ситуации в Европе. Именно для этого второй секретарь посольства встречался не только с Ахматовой, но еще и с Маршаком, Пастернаком, Чуковским, Эйзенштейном и другими видными деятелями культуры СССР.

Знаменитое постановление

Знал ли об этом Сталин? Вполне возможно, ведь кембриджская «пятерка» активно слала свои донесения в Москву. Впрочем, для тирана было вполне достаточно и одного сообщения о самой встрече «нашей монахини» с иностранным «шпионом». А потому гроза не заставила себя ждать. Вскоре ЦК издает знаменитое постановление о ленинградских журналах «Звезда» и «Ленинград», что для Анны Ахматовой обернулось драматическими последствиями. Ее совсем перестали печатать, она лишилась всяких средств к существованию. Перемены пришли только после смерти диктатора. Но в 1956 году, когда Берлин снова приехал в СССР, Ахматова уже побоялась с ним встречаться.

Так был ли этот ночной гость великой русской поэтессы и на самом деле британским шпионом? Сам Берлин публично утверждал, что он «никогда не служил ни в какой разведывательной организации». Однако наивно полагать, что если бы и служил, то в этом признался. Традиции британской разведки (да и любой другой) таковы, что она никогда не выдает тех, кто на нее работал. А раскрывать тайны шпионского ведомства в Британии запрещено законом. Так что, чем на