Адмирал Великого океана - Иван Валерьевич Оченков

— Мы собираться дать ей немножко денег и высадить в каком-нибудь порту. В Монтевидео или Буэнос-Айресе! — четко отрапортовал тот, вызвав недоуменный взгляд приятеля.

— Да уж спасители, — вздохнул я. — А то, что в Аргентине и Уругвае говорят на испанском, который ваша девица скорее всего не знает, вы не подумали? И чтобы она там делала, в бордель устроилась? Ладно пошли вон с глаз моих, обормоты!

Обрадованные моей мягкостью матросы поспешили ретироваться, а я перевел не предвещающий ничего доброго взгляд на господ офицеров. В конце концов, в том, что моряки ухитрились провернуть такой финт, виновато прежде всего начальство. Распустили!

— Какие будут приказания? — обреченно вздохнул Юшков.

— Порядок наведи, Федя! А то развел кабак…

— Будет исполнено!

— То-то. Девку эту путь доктор осмотрит, а то разнесет, чего доброго, какой-нибудь триппер по всему кораблю!

— Уже. Анастасия Александровна распорядилась.

Стася, как, впрочем, и следовало ожидать, отнеслась к этой истории совсем иначе. Во-первых, ей, как женщине, вся эта романтическая история пришлась по душе. Как же, отважный моряк спасает возлюбленную из лап негодяя… Во-вторых, оказалось, что у Габриэллы и впрямь недурной голос, а все что касалось, музыки немедля попадало под защиту великой княгини. В-третьих,.. она ей просто понравилась!

К счастью, осмотревший ее судовой врач надворный советник Смирнов не нашел у девушки никаких следов венерических и любых других заболеваний. После чего она тут же оказалась в числе немногочисленных служанок моей супруги.

За этими хлопотами мы подошли к столице Уругвая, где нас поджидала расцвеченная флагами эскадра Лихачева. Салюты, которыми меня приветствовали подчиненные, оказались столь многочисленны, что вызвали нешуточную тревогу у местных властей. Что в общем, послужило на пользу. Прежде наши военные корабли почти не появлялись в Ла-Плате, а тут разом такое представление, заставляющее воспринимать Русский Императорский Флот серьезно.

К тому же, еще во время стоянки в Рио выяснилось, что у нас нет дипломатических представительств в Южной Америке, если не считать Бразилии.

— Это еще почему? — поинтересовался я у Глинки.

— Так уж сложилось, — пожал плечами Дмитрий Григорьевич. — Интересов у России тут нет, подданные наши в этих диких краях не появляются, зачем же казенные деньги тратить?

— Если точнее, — вставил свои пять копеек «славившийся» привычкой говорить людям правду в лицо Шестаков, — бывший канцлер Нессельроде не считал необходимым тревожить горячо им любимых англичан, кои здесь вроде как хозяева в полном праве. Уругвай как независимое государство англичанами и устроен, по сути, это их неофициальная колония. Вот он и не предпринимал никаких усилий на сей счет. Отчего у России не только нет посольств и консульств по всем странам региона, то есть в Аргентине, Уругвае и Парагвае, но даже дипломатических отношений не установлено. Что во время последней войны, принесло нашим рейдерам немалое количество неудобств.

— Бардак! — покачал я головой.

— Смею надеяться, что теперь это положение изменится, — дипломатично заметил посланник.

— Угу. И очень скоро. Дмитрий Григорьевич, у тебя есть дельный человек на примете?

— Прошу прощения?

— На пост временного поверенного в делах в республиках Аргентина, Уругвай и Парагвай.

— Да как же это? — растерялся дипломат. — Нужны же документы, верительные грамоты, полномочия…

— За этим дело не станет, — усмехнулся я. — Мы с братом что-то подобное предполагали, поэтому необходимые полномочия, равно как и бланки документов у меня есть.

— Позволено ли мне будет спросить, к чему такая спешка? — заинтересованно посмотрел на меня Шестаков.

— Да потому, господа, что в самом скором времени в здешних краях начнется весьма продолжительная, ожесточенная и крайне кровопролитная война.

— Как и здесь тоже?

— Увы. Поэтому нам нужно защищать свои интересы.

— И кто с кем будет воевать?

— Все со всеми. Аргентина и Бразилия с Парагваем, Испания против альянса из Чили, Боливии, Перу и Эквадора, а те в свою очередь друг против друга.

— Помилуйте, ваше императорское высочество, — окончательно растерялся Глинка. — Но откуда такие сведения? Нет, конфликты и спорные территории между бывшими колониями испанской короны существуют, но, чтобы началась война, да еще такая масштабная… это решительно невозможно!

— Хотите пари?

— Не советую Дмитрий Григорьевич, — хохотнул Шестаков. — Проиграетесь в пух и прах!

— И кто же одержит верх?

— Ну разумеется, англичане.

— Что, они тоже будет участвовать?

— Нет, конечно, но помяните мое слово, вся прибыль на продаже оружия и амуниции достанется именно им. А на долю непосредственных участников боевых действий достанутся только кровь, страдания и долговая кабала.

— И что вы собираетесь предпринять?

— Хороший вопрос. Скажу так, в мои намерения входит постараться хотя бы часть этих конфликтов если не предотвратить, то по крайней мере ограничить.

— Так вы для этого встречались с Педру Вторым?

— В том числе, в том числе, мой друг…

Наше общение с бразильским монархом и в самом деле оказалась на удивление продуктивным. Дон Педру быстро уяснил все преимущества сотрудничества с Россией и в присущей ему манере мягко и ненавязчиво обозначил своему премьеру маркизу Олинда и недавно назначенному министру иностранных дел Гаэтано Лопес Сери, что с русскими надо договариваться. В итоге мы сумели заключить несколько очень выгодных контрактов на поставки кофе, сахара и каучука.

Но что еще интереснее, уже в день нашего отправления из Рио-де-Жанейро ко мне корабль адъютант императора с коротким посланием, в котором Педру очень коротко обозначил устраивающие его цифры доли в будущем совместном проекте. Спорить я не стал (величина запросов правителя Бразилии оказалась весьма умеренной) и в ответной записке написал еще более лаконично: «Pactum», что в переводе с латыни означает просто — договор.

Теперь оставалось самое простое. Найти и колонизировать подходящий кусок суши. А затем обеспечить его рабочей силой, портом, складами, угольными бункерами и как вишенка на торте, убедить брата-царя в необходимости принятия новых владений под его скипетр.

И вот теперь рядом со мной стоял бывший секретарь посольства в Бразилии и будущий временный исполняющий обязанности поверенного в делах в Аргентине, Уругвае и Парагвае Василия Анатольевича Нератова. Никак не ожидавший такого взлета чиновник, он вместе с тем был готов на все, чтобы не упустить свой шанс и уже потому являлся лучшей кандидатурой из возможных.

— Нынешний глава Уругвая Габриэль Антонио Перейра, — докладывал он мне. — Сын тамошнего плантатора, но по убеждениям не бланкист, а скорее умеренный либерал — «колорадос». В молодости воевал против испанцев, под знаменами генерала Хосе Артигаса, которому приходился племянником по жене. Последовательный сторонник независимости Уругвая от любых соседей, включая и Аргентинскую конфедерацию. Президентом последней, после свержения каудильо Хуана Мануэля де Росаса является генерал Хусто Хосе де Уркиса. И тот и другой ставленники англичан,