Сакура-ян - Андрей Геннадьевич Кощиенко

Делаю паузу, ожидая ответа. Вижу, как взгляды девушек, смотревших на меня, перемещаются на учительницу.

— Бунтари нужны, — не спорит та. — Они тоже являются частью общества, как и другие, кого ты презрительно причисляешь к «болоту». Одни придумывают — другие реализовывают. Без взаимодействия между собой разных социальных групп прогресс невозможен. Но здесь как раз требуется взаимопонимание, дружба и любовь.

— Не соглашусь с вами, сабоним. Как показывает исторический опыт и последние исследования учёных, средний интеллект в социальной группе выстраивается по уровню среднемыслящих его членов. Тупых в мире, по статистике, просто больше. Больше, чем дураков и гениев. И вот эта масса середнячков, как вы назвали её, — «болото» — терпеть не может всяких умников. Которые заставляют её шевелить мозгами в попытке понять нововведения. Ведь давно известно: нет в мире тяжелее работы чем думать! Особенно, когда нечем!

За моей спиной раздаются смешки. Я же, набрав воздуха, заканчиваю объяснять, как, по моему мнению, обстоят дела сейчас, да и в прошлом тоже.

— Сабоним, нет никакого взаимопонимания, дружбы и любви. Расшевелить «болото» способно лишь жажда наживы, когда, начав получать прибыль от чьей-то придумки, оно, скрепя зубами смиряется с изменениями. И не иначе! Поэтому любить следует только себя, как это советуют в своих книгах американские психологи. Отход от их рекомендаций, рано или поздно, неизбежно приведёт к катастрофе. И в «Анян» я оказалась исключительно из-за своего глупого нежелания следовать советам этих умных людей, а не из-за проблем во взаимодействии с людьми…

— Пуф-фф! — надув щёки, громко выдыхает учительница. — За минуту наговорила на целую повозку для вола! Твои проблемы именно из-за твоего отношения к другим, а не из-за того, что ты для них слишком умная! Пока ты этого не поймёшь, в твоей жизни ничего не изменится!

— Откуда вам об этом знать? — спрашиваю я, чувствуя, как начинаю злиться. — Вы ведь не были со мной рядом, не видели, что происходило на самом деле, но говорите, словно вина исключительно только во мне! И почему вы разговариваете со мной без должного уважения?

— Я достаточно уважительна с тобою.

— Нет, это не так!

— Почитание нужно заслужить!

— Двух мировых премий для этого недостаточно?!

— Награда, во многом, — вопрос случая! Ты работала ещё слишком мало для права на признание!

— И что же нужно для этого «права»?!

— Прежде всего — иметь профессию! А потом — опыт работы, а не несколько внезапных побед!

Опять эта чушь про «тяжёлый, каждодневный труд»! Как они достали со своими понятиями!

Делаю несколько вздохов, чтобы немного успокоится, прежде чем поставить точку в разговоре.

— Слышу лишь зависть в ваших словах, сабоним, — говорю я. — Зависть того, кто много работал, но никогда не был первым. И никогда не станет, потому что не создаёт новое, а всю жизнь занимается лишь пересказом кем-то придуманного. Я же — приношу в мир то, чего в нём никогда не было. Я на сто голов выше вас, хотя не имею документов о профессии. Поэтому относитесь ко мне с подобающим уважением. Надеюсь, мои слова понятны?

Замолкаю, истратив из лёгких последний воздух. В классе стоит оглушающая тишина.

— Ты — самовлюблённая эгоистка, зазнавшаяся от первого успеха! — с побледневшим от гнева лицом выплёвывает в меня яростными словами учительница. — Ты никогда никем не станешь с таким самомнением! Выйди из класса сейчас же! Отправляйся в дисциплинарную комиссию и скажи, что я выгнала тебя с урока!

— С превеликим удовольствием! В гробу я видала всю корейскую литературу вместе с её учителями!

Подхватив сумку с принадлежностями, брякаю её на парту и начинаю швырять в неё учебники с тетрадями. В этот момент раздаётся сигнал, оповещающий завершение занятия.

Блин! Чуть бы пораньше!

(тут же, на перемене. Решительно идущую по коридору ЮнМи догоняет БонСу и пристраивается сбоку)

— Ну ты даёшь! — то ли с одобрением, то ли с осуждением восклицает она. — С учителем сцепилась!

Молча пожимаю в ответ плечом.

— Ты с чего такая заводная сегодня?

— Надоели… Учат, учат! А как с самих спросишь, — так ими и показать нечего!

— Сабоним напишет жалобу на твое поведение…

— Пусть пишет!

— Это плохо. Твой оппа собирает голоса для помилования, а ты опять дисциплину нарушаешь. Рекомендации из «Анян» могут оказаться очень важными.

— И что мне теперь — задницу всем целовать?

— Подумай о том, как подведёшь своего оппу, если испортишь его работу. Тебе нужно молчать и делать всё, что говорят, если не хочешь провести пять лет за решёткой.

— Результат затеи со сбором подписей ещё неизвестен! На помилование можно рассчитывать, отсидев не менее половины срока!

— У тебя две суперские награды, которых никогда небыло у отбывавших тут срок. Они могут стать тем шансом, который выпадает раз в жизни. Если бы я была на твоём месте, то была бы самой примерной заключённой!

Иду, обдумываю услышанное. Да, всё верно, веду себя неправильно. Но, блин, как же меня это всё достало!

— А ты за что сидишь? — спрашиваю я у БонСу, хотя такие вопросы задавать не следует.

— Разве не знаешь? — удивляется та.

— Я не спрашивала, ты не говорила.

— Могла у кого-нибудь ещё узнать.

— Да как-то не с кем тут особо общаться…

— Ты действительно, — углублённая в себя штучка. — хмыкает БонСу.

— Хотела сказать — эгоистичная сучка?

БонСу вновь насмешливо фыркает.

— Да, тебе придётся много постараться, прежде чем твой язык станет вежливым, — констатирует она.

— Но, всё же? — настаиваю я, поскольку ответа так и не услышал.

БонСу некоторое время молча идёт рядом.

— За убийство, — смотря куда-то вперёд, коротко сообщает она.

— Да ну?! — изумляюсь я.

— Не веришь? — поворачивает ко мне голову собеседница.

— Не представляю тебя с ножом, — признаюсь я и добавляю. — Извини, если говорю что-то не то. У меня нет опыта в таких разговорах.

— У тебя часто — «не то», — соглашается собеседница. — Словно до этого жила не в Корее, а где-нибудь ещё.

Молчу, ничего не став на это отвечать.

— Это был не нож, а несчастный случай, — тоже помолчав, сообщает БонСу.

— «Несчастный случай»? Почему ты тогда здесь?

— У той девчонки были важные родители. Со связями и деньгами.

— Понятно.

— Я её почти не знала. Она обидела мою подругу, и я решила с ней поговорить. Но она стала на меня наскакивать. Я её оттолкнула, а она на ногах не удержалась, споткнулась и упала. А там камень, которым тротуар обкладывают. Она прямо затылком об его край