Мы раскрываем убийства - Ричард Томас Осман

— А сколько тебе лет? Я забыл.

— Я на тридцать лет моложе своего первого мужа, — отвечает Рози. — И на тридцать лет старше следующего.

— В мире полно людей, — замечает Стив. — И друзей полно. Если захочешь завести новых.

— Но они тоже умрут, — отвечает Рози. — Разве нет? Все умирают рано или поздно.

— Не нравится мне твой настрой, — говорит Стив.

— Не обращай на меня внимания. Иногда я думаю: если бы Василий Карпин все-таки до меня добрался, так ли это было бы плохо?

— На днях я сказал Дебби то же самое, — вспоминает Стив. — Не насчет тебя и Василия, а насчет себя и своей смерти.

— Как думаешь, я понравилась бы Дебби?

— Очень, — отвечает Стив, — и она бы тебе понравилась. Она была веселее меня.

— Я очень хочу поймать Любе, — говорит Рози. — Но когда все закончится, я буду грустить. Как думаешь, чем сейчас заняты Эми с Джеффом?

— Просматривают документы в Лондоне, — говорит Стив. — Пытаются понять, с какого момента Макс начал приводить клиентов в «Максимальную защиту». Ищут подсказки, которые помогут раскрыть личность Франсуа Любе.

— А Джеффу можно доверять? — спрашивает Рози.

— А что тебя смущает? Думаешь, он сам себе посылал письма с угрозами?

Рози утыкается в телефон. Стив пытается устроиться удобнее. Тони Тэйлор раньше посылал письма сам себе, пытаясь таким образом обмануть налоговую. Но схема оказалась слишком сложной для Тони, поэтому у него и отобрали лицензию на ремонт двигателей. Стив снова смотрит на Рози. Можно ли считать их друзьями? Продолжат ли они общаться, когда все это закончится? Если оба выживут, конечно. У Стива возникает идея.

— Возможно, я сошел с ума, — говорит он, — но что, если Франсуа Любе — это Макс Хайфилд?

— Ему мозгов не хватит, — замечает Рози. — Я читала его интервью в «Вэнити фэйр». Он никогда не слышал об Украине.

— Может, он умен в другом?

— Еще он думал, что принцесса Диана была в сказке, — добавляет Рози.

— Но кто такой этот Франсуа Любе? Меня это с ума сведет.

— Ты же выяснил, что Джо Блоу — это Макс Хайфилд, — говорит Рози. — И что Роб Кенна работает на Любе. Один из них и приведет нас к Франсуа.

Стив кивает. Рози права. Надо просто идти по следу из хлебных крошек.

— Кстати, ты заметила, что бумага в туалете однослойная?

Рози отрывается от телефона.

— Ты же знаешь, Стиви, я никогда не хожу в туалет.

Стив опрыскивает пуховую подушку спреем с лавандой, ромашкой и мускусом и понимает, что ему будет этого не хватать.

82

Дорога в аэропорт Хитроу заняла намного меньше времени, чем рассчитывала Бонни, и она прибыла на место задолго до вылета. Муж соседки помог донести сумку до очереди на регистрацию («Что там у тебя? Золотые слитки?»). Бонни с чемоданом на расшатанных колесиках тащилась сзади.

Очередь длинная. К счастью, Бонни приехала заранее и правильно сделала: никогда не знаешь, сколько времени придется провести в очередях. Скорее бы избавиться от чемодана и сумки. Потом ее ждет контроль безопасности: кто знает, сколько времени это займет? Она смотрит на часы на стене и успокаивает себя: времени хватит, Бонни.

Очередь потихоньку продвигается. Бонни толкает кожаную сумку ногой. Непохоже, что там банки с краской. Может, в этом весь смысл? Новая упаковка? Краска в пакетах? Вполне может быть.

Провожая ее с утра, Макси и Мими так радовались. Махали ей вслед с крыльца, а она обещала вернуться с подарками. Мама плакала, и Бонни пообещала привезти ей целую упаковку «Тоблерона», но мама сказала: «Главное, чтобы с тобой все было хорошо».

Бонни подталкивает вперед сумку. Она тяжелая, но не неподъемная. Зачем она это делает? Дура, что ли, брать в самолет чужую сумку, в которой непонятно что лежит? Вдруг там бомба?

Ее мама бы так и решила, но мама не понимает мира инфлюенсеров.

Открыты только две стойки регистрации. Может, написать Фелисити, пока ее очередь не подошла? Чтобы решить вопрос и больше об этом не думать? Она пишет письмо на телефоне.

Фелисити, здравствуйте!

Я еду в солнечный Сан-Паулу. Я в аэропорту, и у меня еще много времени до вылета.

Я просто хотела спросить. Мне дали сумку с кодовым замком, а я не знаю, что внутри.

Я должна снять распаковку (вроде мода на распаковки уже прошла? они же были популярны в 2022 году). Хотела спросить: это нормально? у вас так принято?

Простите за беспокойство, но я же новичок.

Большое вам спасибо. Я перед вами в долгу.

Бонни

Она перечитывает написанное, не решаясь нажать «отправить». Представляет, как Фелисити в офисе прочитает ее письмо. И не отправляет. Еще не хватало, чтобы Фелисити подумала, будто она, Бонни, жаждет внимания. Нет, Бонни, ты взрослая. Она представляет, как Фелисити пересылает письмо коллегам и добавляет смеющиеся эмодзи. Что, если она перешлет ее письмо в «Цвета природы»? Все будут смеяться над инфлюенсершей, которая решила, что вместо образцов краски ей подложили бомбу!

— Следующий, — произносит улыбающаяся женщина на стойке регистрации. Бонни сохраняет письмо в черновики и подталкивает кожаную сумку к стойке.

Она протягивает женщине паспорт.

— Куда летите, мэм? — спрашивает та.

— В Сан-Паулу, — отвечает Бонни.

— Чудесно, — отвечает сотрудница аэропорта и проверяет паспорт. — В отпуск?

— Вообще-то, по делам, — говорит Бонни и чувствует себя очень важной.

Сотрудница смотрит на ее чемодан и сумку.

— Это весь ваш багаж?

Бонни кивает.

— Поставьте на весы, пожалуйста, — говорит сотрудница. — Номер брони?

Бонни ставит кожаную сумку на резиновую ленту возле стойки регистрации и протягивает подтверждение бронирования.

— Вы сами собирали сумку, Бонни?

Услышав этот вопрос, Бонни понимает, что все-таки надо было отправить письмо. На всякий случай. Теперь она будет всю дорогу волноваться, не тикает ли в багажном отсеке бомба. А она так хотела посмотреть фильм с Дженнифер Энистон в свое удовольствие. Но, будь там бомба, разве она бы ее не нащупала? В сумке не было ничего твердого. А что, если там наркотики? Но с чего вдруг? Она же видела Фелисити: приличная женщина. Они даже ходили в пиццерию.

— Да, — отвечает Бонни. Фелисити ни за что бы не отправила ее в Бразилию с сумкой наркотиков. «Бонни, ты же инфлюенсер, так веди себя как инфлюенсер! Бросай этот детский сад».

Бони ставит на ленту чемодан с расшатанными колесиками, а сотрудница тем временем сканирует куар-код с подтверждения брони.

— Мэм, вы летите рейсом в шестнадцать ноль-ноль?

Бонни кивает.

Сотрудница смотрит на часы.

— Но сейчас полдесятого.

— Я боялась опоздать, — отвечает Бонни.

В итоге они выехали полдевятого; она собралась, делать было больше нечего, так что плохого в том, что она приехала немного раньше?

— Регистрация на ваш рейс открывается в час, — говорит сотрудница. — Можете подождать в кофейне и сходить поглазеть на косметику, если станет скучно. Снимите, пожалуйста, сумку с ленты.

Бонни снимает сумку. Что ж, лучше перестраховаться и приехать раньше, чем опоздать.

— Посижу в кофейне, спасибо, — отвечает Бонни.

— Это обойдется вам как билет, — смеется сотрудница.

— Точно. — Бонни с трудом стаскивает сумку с конвейерной ленты на пол. — И на кого только рассчитаны эти цены?

83

Эми лежит в багажнике «Рендж Ровера» Гари Гафа.

Гари любезно согласился отвезти ее в Лондон. Он все равно собирался ехать на встречу с дилером из Ливерпуля, так что Эми не причинила ему неудобств.

В Эксли и окрестностях ее ищет полиция. Поэтому она и забралась в багажник. Вчера полицейские заявились даже к Гари, но тот не стал с ними разговаривать и вместо этого указал на табличку на доме — надпись, вырезанную на бревне из заповедника. Эми ее раньше не замечала. Там написано: «Без комментариев».

Они уже выехали на трассу М3, и она могла бы перебраться из багажника в салон,