Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

— Конечно. Вот только пацаны хотели бы, чтобы награды объявил именно я. Да, парни?

Мои красные, те, кто не был задействован в подсобке на удержании позиций, начали энергично вставать со своих мест.

— Роман Михайлович! Мы с вами!

Директору это не понравилось. Ему бы хотелось, чтобы рядом был Кирилл, но Кирилл пока находился в обществе швабр. Его, кстати, попыталась заменить Леночка, которая попыталась зайти на сцену, но я резко повернулся к ней и вытянул руку ладонью вперед.

— Да-да, Елена Сергеевна, я отмечу ваш вклад.

Леночка растерянно замерла.

Я повернулся к залу. Родители смотрели внимательно. Пацаны сидели отдельной плотной группой. Красные выпрямились, синие насторожились.

— Уважаемые родители, — сказал я, — сегодня была сложная игра. Были эмоции, усталость, спорные решения, желание победить и обычная подростковая горячность. Всё это можно обсуждать долго и нудно. Только сначала нужно зафиксировать простую вещь. Объявить команду победителей!

Все замерли в предвкушении.

— А победителем сегодня стала команда красных ребят!

В зале сразу поднялся гул. Красные снова вскочили, радуясь. Родители пацанов начали снимать всё на камеру и радоваться. Родители синих застыли, они-то наверняка хотели услышать, что это именно их дети стали победителями в сегодняшней игре. Но и на их лицах появились улыбки, когда сразу несколько синих пацанов поднялись со своих мест и начали аплодировать победителям. Первым это сделал Леон. А за ним вставать начали все остальные ребята.

Леночка открыла папку, которую таскала с собой.

— Но по динамике группы картина значительно сложнее, — прошептала она. — У команды красных были признаки повышенной агрессии, сильной зависимости от внешнего лидера и нарушения эмоционального контроля.

Вот только этот её шепот никто не слышал.

— Леночка, — сказал я, отодвинув микрофон. — Твое заключение можно сейчас достать из папки и смело выбросить в урну.

— Вы не можете просто отмахнуться от психологической оценки, — прошипела она обиженно.

— Как видишь, могу, — отрезал я и повернулся снова к микрофону, чтобы продолжить говорить на весь зал. — Но грамоты для награждения у нас будут не только для красных, но и для синих. Ребята отлично показали себя и сражались на равных, родители можете гордиться командным духом своих детей!

Отцы синих, до того сидевшие чуть поникшие, теперь оживились, встали с мест и начали аплодировать своим пацанам.

— Ну что, теперь переходим к награждению, — объявил я.

Олег Дмитриевич понял, что сцена окончательно уходит из-под него, и попытался вернуть контроль привычным способом.

— Роман Михайлович, порядок проведения мероприятия определяет администрация лагеря, — он аж захлебывался от возмущения.

— Полностью согласен, — сказал я и взял со стойки верхнюю грамоту. — Поэтому первую грамоту вручите вы, как директор.

Была, кстати, ещё одна проблема, которую предстояло решить, и озвучил ее директор. Он посмотрел на грамоты, которые до сих пор не были заполнены.

— А что вы собрались вручать, если они пустые? — попытался зацепиться он за свою последнюю спасительную соломинку.

Я лишь достал ручку, которую чуть ранее забрал у Танечки, и протянул директору.

— Пишите собственноручно, Олег Дмитриевич. Могу даже продиктовать: «Команде красных — за победу в итоговой игре, выдержку и командное взаимодействие».

Директор посмотрел на грамоту, и даже через гомон толпы я услышал, как у него скрипнули зубы.

Родители ждали. Пацаны тоже ждали. Федя за моей спиной, кажется, перестал дышать.

Директор взял грамоту с такой осторожностью, словно бумага могла укусить. Ну и начал писать поздравление, а что ему еще оставалось делать?

Закончив, Олег Дмитриевич повернулся ко мне.

— Объявляйте, раз вы так этого хотели…

— Давай-ка сам, Олежик, я передумал, — подмигнул я.

Олег Дмитриевич побледнел, но всё же повернулся к залу. Он заговорил хорошо поставленным голосом директора. Звучало и правда внушительно.

— За победу в итоговой игре, выдержку и командное взаимодействие награждается команда красных, — объявил он.

Красные поднялись. Глеб как раз вернулся в зал и встал у прохода, будто ничего особенного за последние полторы минуты не произошло. На рукаве у него была пыль от декораций. Он смахнул её ладонью и посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул.

Первым к сцене вышел Глеб. Потом Рыжий, Даня и остальные пацаны.

Директор вручил грамоту Глебу. Тот взял её, посмотрел на текст и на секунду растерялся. Такой здоровый парень, а стоял с этой золотистой бумажкой, как с чем-то хрупким и важным.

— Спасибо большое, — прошептал он.

Директор едва заметно кивнул. Вид у него был такой, будто благодарность Глеба добила его сильнее всех моих реплик.

Зал зааплодировал.

Я взял следующую грамоту и вручил директору.

— Теперь команда синих, — сказал я. — За сильное сопротивление, честную игру и нормальное мужское умение признавать результат.

Директор молча забрал грамоту, на этот раз почти вырвав ее из моих рук. Олег Дмитриевич быстро записал мои слова и объявил их в микрофон.

Синие оживились. Первым поднялся Леон. Он шёл к сцене настороженно, словно ждал подвоха. Подвоха, правда, не было.

— Хорошо играли, — сказал я ему тихо, когда он подошёл.

Леон посмотрел на меня, потом на красных.

— Мы проиграли честно, — буркнул он в микрофон. — Мы…

И он вдруг осекся.

Потому что в этот момент в зал зашел его отец. Он застыл на пороге и прекрасно слышал слова, которые сказал его сын. На холодном лице некогда моего лучшего ученика застыла ненависть. Ненависть к собственному сыну.

Зал снова зааплодировал. Директор уже не пытался вмешаться. А вот Леон… пацан осунулся, голос у него пропал, и он больше ничего не сказал. Опустил грамоту и хотел уйти в зал.

Но в этот момент я положил ему руку на плечо, останавливая.

— Леон.

Пацан медленно повернулся. Я протянул капитану синих свою руку.

— Мое тебе отдельное уважение, — сказал я.

Леон пожал мою руку.

— Вы просто не представляете, что мой отец сделает…

— Представляю, но запомни, — добавил я. — Пока мы едины, мы непобедимы.

Леон кивнул и забрал грамоту. Вернулся к своим. Красные смотрели на него уже иначе. Не как на врага, которого надо добить, а как на соперника, который оказался крепким и достойным. Такое полезно увидеть в подростковом возрасте.

Дальше церемония пошла быстрее. У меня осталось еще с десяток грамот, и следовало их тоже вручить. Поэтому директор заделался писарем и заполнял грамоты ровно так, как я говорил. Я называл фамилии, коротко говорил за что. Марату ушла грамота за работу в паре и дисциплину. Рыжему пришла за терпение и выбор момента. Дане — за холодную голову в финале.

Глеб получил отдельную грамоту за силовую выдержку. На слове «выдержка» он чуть скривился, но сдержался. Вот уже и