Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

— Туше, — усмехнулся коброид. — О таком рассказывать чревато. Уж больно много желающих сменить владельца сразу отыщется. С другой стороны, та задница мира, в которой я обосновался, и даром никому не была нужна. Но зачем искушать судьбу.

Я слушал Варсуса, но всё равно отмечал нестыковки. Ну не выглядел перерожденец как прирождённый альтруист. И какой бы не была умелой и прекрасной ученица вёльвы, должно было существовать что-то ещё, что как морковка ослика мотивировало бы коброида. Да и Сейордан сам упоминал про личное послание от вёльвы.

— Что тебе пообещали за вмешательство? — решил задать я вопрос в лоб.

— Только не смейся, — скривился Варсус, — но я повёлся на обещание бессмертия и на возможность возвращения домой.

* * *

Алексеевский зал гудел, точно улей. Коронационные торжества катились своим чередом: гремела музыка, сновали слуги с подносами, а высокие гости разбились на группки, обсуждая последние новости — огненное перерождение императора, неожиданное появление императрицы и, разумеется, то, как лихо русские устраняли последствия землетрясения в Крыму.

Султан Баязед IV, недавно вернувшийся из политической тюрьмы, где на него попытались повесить крымское землетрясение путём очной ставки с не вернувшимся с задания янычаром-магом воздуха, пребывал в настроении мрачном, но деятельном.

«Это же надо, такую глупость придумать. Ни один янычар под страхом смерти не посмел бы назваться представителем династии Баязедов». И хотя султану доложили, что исполнитель из янычар не вернулся с задания, но придумать такое…

Он стоял у одной из колонн, задумчиво поглаживая бороду и провожая взглядом снующих мимо аристократов. Разговор с Великим князем и императором дал ему немало пищи для размышлений, но сейчас его интересовало иное.

Тень султана — живая, самостоятельная, отделившаяся от хозяина ещё в тюремных коридорах для устранения пленённого янычара, — уже успела вернуться и теперь нашептала ему на ухо расположение нужных людей. Баязед выпрямился, поправил парадный кафтан и направился через весь зал к группе бывших казанских ханов.

Тенишевы держались особняком. Глава рода, Латиф Сафарович, седобородый старик в расшитом жемчугом кафтане, заметив приближающегося султана, едва заметно напрягся, но лицо его сохранило выражение вежливого радушия. Рядом с ним стояли ещё три тенеманта, все, как на подбор, с гордой осанкой и цепкими, оценивающими взглядами. Но при приближении султана, мурза едва заметным кивком головы отослал молодёжь прочь.

— Эфенди, — произнёс Баязед, слегка склоняя голову ровно настолько, насколько того требовал этикет при обращении к равному по статусу, но неравному по положению. — Рад видеть вас в добром здравии, которое даже пришлось на себе ощутить. Коронация нынче выдалась уникальная, не находите?

— Ваше султанское величество, — Латиф Сафарович приложил руку к сердцу и склонился чуть ниже, демонстрируя уважение, но не подобострастие. — Коронация и впрямь вышла… незабываемой.

Они обменялись ещё несколькими ничего не значащими фразами — о погоде, о красотах Кремля, о мощи новоявленного императора, — прежде чем Баязед решил, что время светских любезностей истекло.

— Латиф Сафарович, — произнёс он имя мурзы на русский манер, оказывая честь подобным обращением. Понизив голос и делая шаг ближе, султан возвёл вокруг них теневой купол тишины: — Я хотел бы задать вам вопрос… деликатного свойства.

Старик едва заметно кивнул, давая понять, что слушает.

— При нашем прямом противостоянии мне доподлинно стало известно, что ваш род является прямым наследником последней аватары Тьмы — Сахибы-ханум. И я не могу не поинтересоваться: как вам так долго удавалось скрывать этот факт?

Латиф Сафарович позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

— Ваше султанское величество, а мы и не скрывали. Всё дело в традиции наследования. В современном мире за редким исключением наследование титула и состояния происходит по мужской линии от отца к сыну, разве что могут быть вариации руководства принципом первородства или принципом личной силы. В то время как Тьма признаёт принцип матриархата и в большинстве своём сильнее одаривает носительниц-женщин. — Он выдержал паузу, давая султану осмыслить услышанное. — Если смотреть по официальной линии наследования, то кровь Сахибы-ханум прервалась. Её мужа и единственного сына убили, после чего она слилась с Тьмой во имя мести и устроила кровавую резню… которая стоила нам трона.

— Но? — поторопил Баязед.

— Но у Сахибы-ханум была дочь. Официально наследницей она не являлась, прав на казанский престол не предъявляла и предъявить не могла. После падения Казани и смерти матери она вообще достаточно долго скрывала собственную прямую кровную связь, дабы не попасть под раздачу. Тогда нашу кровь резали с упоением, сводя мнимые и настоящие счёты. Даже фамилия наша является лишь русским производным вариантом от имени ненаследной ханши. Поэтому никакого секрета здесь нет.

Баязед помолчал, переваривая услышанное. Теперь-то становилось понятно, как его разведка проморгала наследников казанских ханов. За последние четыре сотни лет много разных ветвей тенемантов неофициально претендовали на наследование Сахибе-ханум, но официальная традиция, как и некий родовой артефакт не признавал власти никого из претендовавших мужчин. На этом фоне немудрено, что новоявленный род тенемантов с незнакомой фамилией просто выпустили из вида. В политические игрища они не лезли, верно неся службу сперва русскому царю, а после и императору.

— Что ж, — произнёс султан наконец, — тем лучше. Ибо мой интерес к вашему роду носит не праздный характер. Скажите, Латиф Сафарович, есть ли у вас девица подходящего брачного возраста и с кровью Сахибы-ханум?

Глаза старика блеснули. Он помолчал, словно прикидывая что-то в уме, а затем спокойно и с достоинством ответил:

— Ваше султанское величество, своих женщин-носительниц Тьмы мы чтим. Уж простите, мы хоть и бывший ханский род, но в наложницы никого из кровных родственниц не отдадим.

— Принимая во внимание, носителями чьей крови вы являетесь, — Баязед чуть повысил голос, — я готов взять вашу родную кровь в супруги. Если та докажет обладание Тьмой на достаточном уровне, скажем, от магистрского и выше.

Латиф Сафарович удивлённо приподнял бровь. Четвёртая жена — это вам не наложница. Это статус, положение, влияние.

— Что же касается наследников престола, — продолжил султан, — то у нас они определяются по уровню силы. Если дети будут кратно сильнее остальных наследников — соответственно, и престол перейдёт к ним.

Старик вполне удовлетворился таким разговором. Он ещё раз склонил голову и, помедлив, ответил:

— К сожалению, девиц соответствующего ранга и подходящего возраста, незамужних и уже владеющих Тьмой на уровне магистра, у нас нет. Но если