Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых

Баязед кивнул. Он был разочарован, но не показывал этого. В любом случае, попробовать стоило. Тенеманты сбросили купол тьмы, обменялись ещё несколькими любезностями и разошлись по разным концам зала.

Однако султан не был бы султаном, если бы удовлетворился одним лишь честным словом. Отпустив тень путешествовать по задворкам Кремля — «глядишь, что интересное подслушает, кто-нибудь забудется и не поставит кокон от подслушивания», — он вернулся к своим приближённым, но мыслями был далеко.

Тень скользила по коридорам дворца неслышно и незаметно. Она просачивалась сквозь замочные скважины, струилась вдоль плинтусов, затаивалась в складках портьер, слушая, запоминая и анализируя. Многое из того, что она слышала, было пустым трёпом — сплетни, жалобы, пьяные откровения. Но в какой-то момент тень наткнулась на разговор, который заставил Баязеда, находившегося в Алексеевском зале, замереть на полуслове.

Две девицы, блуждающие вдали от коронационных торжеств, устроились в малой гостиной, выходящей окнами во внутренний сад. Они лакомились пирожными и болтали о чём-то, что поначалу показалось султану совершенно не заслуживающим внимания. Мало ли какие матримониальные планы обсуждаю молоденькие дурочки?

Но затем он расслышал имя.

— … Алиса, ну право слово, ты только подумай! — щебетала совсем юная девица с заметным австрийским акцентом. Судя по гербовой броши на плече — эрцгерцогиня Катарина, сестра императора Франца-Фердинанда. — Брат готов жениться на тебе. Жениться, а не в любовницы взять! Это ли не свобода?

Баязед навострил уши. Это на ком собрался жениться новоявленный Австро-Венгерский император?

Ещё недавно бывшая союзницей Османской империи Австро-Венгрия после неудачного нападения и внутреннего переворота вдруг резко сменила вектор политической ориентации и сблизилась с бывшими врагами. Уж не в этом ли крылась причина?

— Катарина, милая, — ответил второй голос, более низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой, — быть вдовой уже свобода, в то время как брак с императором — золотая клетка. Твой брат только свистнет, и к нему очередь выстроится из желающих.

— Ой, да брось ты! — перебила Катарина. — Вдова ты… как это у вас называется… берёзовая!

— Липовая, — с усмешкой поправила эрцгерцогиню собеседница.

— Нет, ты не липовая, ты дубовая! — расхохоталась Катарина. — Кого и когда беспокоило вдовство, если в жилах женщины течёт кровь правителей. В предках у тебя Сахиба-ханум, ранг магии — закачаешься! А уж все остальные личные особенности — и вовсе мечта для Орциусов!

Тень султана замерла. Баязед, находившийся в другом конце дворца, очень медленно выдохнул. Значит, Тенишевы всё-таки соврали ему. Девица подходящего возраста и с нужной кровью существовала. И она — вдова.

Первой мыслью была ярость. Как посмели эти казанские крысы утаить от него, султана Османской империи, столь ценный актив⁈ Но вторая мысль оказалась куда более холодной и расчётливой.

Вдова. Что ж, с одной стороны, это объясняло, почему Тенишевы не сообщили ему об этой девице. Вдове никогда не стать султаншей — султаны не берут порченый товар. Формально они были правы, убрав её с арены.

С другой же стороны — с вдовой можно и не церемониться: в жёны не брать, а получить от неё ребёнка… или не одного возможно. Правда, лучше бы ей алхимией память подчистить, тогда можно сделать себе домашний инкубатор. Вон, с Аршакидской княжной вышло… отчего бы и с Тенишевой не повторить схему? Ещё бы подстроить смерть девицы, чтобы не искали, и это было бы идеальным вариантом усилить династию быстро и не увеличивая количество жён за счёт бывшего правящего рода Казани.

Кто они — и кто он, султан Баязед IV, Повелитель Тьмы и Владыка Османской Империи?

План в голове рождался стремительно. Тень вернулась к хозяину и неслышно скользнула ему под ноги, сливаясь с его собственной. Сегодня ей придётся потрудиться, чтобы успеть осуществить задумку султана.

Пока гости коронационных торжеств наслаждались празднеством, он, намеренно и постоянно светясь среди них, ни на минуту не упускал из виду свою главную цель. В Алексеевском зале он вёл светские беседы, обменивался любезностями с голландскими принцессами и даже позволил себе короткий, но запоминающийся спор с персидским шахзаде о сравнительных достоинствах османской и персидской поэзии. Свидетелей его присутствия были десятки, если не сотни.

Всю грязную работу делала тень.

Живая, самостоятельная, она покидала хозяина неслышно и незаметно, просачиваясь сквозь щели в каменной кладке и ускользая за пределы Алексеевского зала туда, где не работали охранные плетения и где можно было передать послания нужным людям.

Первый приказ, отданный через тень, касался исполнителей. Баязед велел найти двоих головорезов из австро-венгров. Таких, на которых клейма ставить негде: готовых на всё за звонкую монету и не задающих лишних вопросов. Таких, кто при случае не станет торговаться с дознавателями, потому что их всё равно ждёт плаха — что за одно преступление, что за другое.

Люди султана, находившиеся за пределами Кремля, справились с задачей быстро. Двое венгров, бывший гусар, лишившийся места в гвардии за поддержку мятежников и спившийся после этого, и его кузен, промышлявший разбоем на трактах, были найдены в неприметном кабаке на окраине столицы. Им посулили столько золота, сколько они не видели за всю жизнь, и объяснили задачу ровно настолько, насколько требовалось: напасть в указанном месте, убить охрану, бросить гранату. Никаких имён, никаких заказчиков. Только цель — эрцгерцогиня Катарина. Так им сказали.

Второй приказ был ещё более деликатным. Тень проникла в один из тайников османской разведки, законсервированную ещё год назад явочную квартиру в купеческом квартале, и приказала извлечь оттуда то, что Баязед берёг для крайнего случая. Пустотная граната. Одна такая граната могла полностью выжрать магию на ограниченном участке местности, а заодно обесточив как артефакты, так и теневой щит. Нападение должно было выглядеть весомо, а не как жалкая попытка уличных грабителей. Пустотная граната гарантировала, что никто не усомнится в серьёзности произошедшего.

Гораздо больше проблем возникло с тем, чтобы протащить эту парочку с гранатой в Кремль. В день коронации охрана стояла такая, что мышь не проскочила бы незамеченной, не говоря уж о двух подозрительных типах с венгерским акцентом и пустотной гранатой за пазухой. Но и с этим справились. Прибыли срочные гонцы из Стамбула с донесением султану, и тех пропустили в Кремль. Уже на месте они на время подменили охрану султана, а после и вовсе переоделись в настоящие мундиры родовой гвардии Орциусов. В такой форме они не привлекали внимания: мало ли кто из иностранной охраны снуёт