Древнее сокровище - Зинаида Порох

— Что ж, удачи тебе, Калина! — кивнула Арония. — По любому, эта доля полегче. Потому что отвечать только за себя.

— И тебе, Аронеюшка — удачи! — пожелал тот. — А то сила-то эта ваша родовая — истинное искушение. Будь умницей — не бери чужого! Ни добра, ни здоровья! А то отвечать придётся!

И, отодвинув девушку в сторону, обернулся и крикнул:

— Эй, кто тут за кладом пришёл? Подходи!

Ратобор со Смугляком, опережая друг друга, бегом кинулись к нему. Да и Полина Степановна, заинтересовавшись словами о кладе, подтянулась поближе, осторожно переступая лаковыми туфлями по зелёной траве.

Калина махнул рукой:

Перед ним разверзлась глубокая яма.

Из неё сам собой поднялся из-под земли огромный кованый сундук с вензелями.

И встал рядом с ним.

29

К сундуку с кладом, радостно потирая руки, подбежал мавр. Даже чрезмерная тучность не мешала лёгкости его шага. Откинув крышку, он с восторгом воззрился на открывшееся перед ним сияющее великолепие:

В нём горой лежало нечто невероятно ценное: переплетясь, будто змеи — громоздились толстые золотые цепи и браслеты, массивные колье и серьги, перстни с большущими каменьями и уникальные печатки. И ожерелья с каменьями. Да ещё какими! Арония и названий таких не знала — синие, зелёные, сиреневые, чёрные и голубые кристаллы — огранённые и естественного вида. Некоторые — с яйцо, иные поменьше. Здесь были даже короны — самые настоящие, с драгоценными каменьями. А также нечто, к чему, наверное, подходило название — подвески, поскольку на ожерелья эти изделия не тянули, тянули на нечто большее. Обычные золотые ювелирные изделия — которые Арония видела раньше, по сравнению с ними казались ей теперь чепухой, смешной подделкой фабричной работы. Как говорил домовой — копеечной цены. А эти раритетные ювелирные изделия создавались великими мастерами и повторить их вряд ли кто-то смог бы. Да и прошедшие тысячелетия и кровавые драмы, разыгрывающиеся вокруг, наложили на них некий мистический налёт…

Да уж, действительно — «анпираторская казна», древнее сокровище, принадлежащее когда-то царям…

Мавр замер над сундуком, восхищённо открыв рот. Зарыв чёрные руки в драгоценности, он стал их пересыпать и перекладывать, хохоча, будто безумный.

Ратобор, подойдя, лениво посмотрел на содержимое сундука. И это явно был взгляд профессионала. Он, наверняка, уже знал, во сколько оценят ту или иную вещицу, скользившую сквозь чёрные пальцы его учителя.

Рядом с ним встала и Полина Степановна, с удивлением уставившись на алмазы и изумруды. И, похоже, этот сон нравился ей всё больше.

Подошла и Арония к этому «древнющему золоту». Как убеждал её домовой, передавая рассказ Старинушки — к «ринской казне». «Енто ж силищща! — говорил он, сжав мохнатый кулак. — Царско амущество»! Ну, солидно выглядит, ничего не скажешь. С виду, конечно. Не видно ни крови, ни слёз, одни ювелирные чудеса. И в первую очередь она стала искать взглядом нефритовый кувшинчик. И с трудом обнаружила его в этом блеске. Неприметный и даже невзрачный матово-зелёный сосуд от пересыпаний мавра закатился под самую стенку сундука.

— Ну что, попрощался со своим кладом, Ратобор? — ехидно спросил мавр у мага. И обернулся а к Аронии: — А ты, девка…

— Я вам не девка! Меня Арония зовут! — оборвала она его. — И, кстати, мне тут одна вещица понравилась. Я возьму её — как память о матери, — заявила она.

— Ничего не получишь отсюда! — оттопырил губы мавр, прикрыв своими огромными ручищами-корягами драгоценности. — Я тебе целую и невредимую бабку отдал! Она у меня знаешь сколько еды съела? Вагон! — недовольно пробрюзжал он.

— Мне всего лишь вот этот кувшинчик нужен! — не слушая его, выдернула та из сундука нефритовый сосуд. — Жалко, что ли? Я ведь не торговалась, когда вы полсундука взяли! — заявила она.

Мавр, увидев то, что она выбрала, только фыркнул:

— Ну и дура, ты, девка! Ладно, бери свою стекляшку! Могла бы что-то и получше выбрать. Эх, ладно — я сегодня добрый! — махнул он рукой, усовестившись. — Сделаю тебе подарок! — и, выхватив из сверкающей горы жемчужное ожерелье, протянул ей его. — На, девка! Помню мою доброту!

Но Арония даже не прикоснулась к ожерелью.

— Я же сказала — мне ничего не надо! Только эта вещица — как память, — показала она кувшинчик.

— Я ж говорю — дура, — пожал плечами мавр и, бросив ожерелье обратно, хотел захлопнул крышку. — Некогда мне ваши глупости слушать! Домой пора!

Но тут вперёд выступил Ратобор и крышку сундука будто вдруг заклинило — не захлопнулась. А мавра будто скрючило.

— Погоди, не торопись! Я не согласен с таким разделом, Смугляк! — заявил он, прихватив его руку пальцами. — Давай-ка разберёмся!

Мавр попытался вырвать свою руку, но тщетно. Да и сам он, похоже, не мог двинуться.

Арония смотрела на это с ехидством — вот и он оказался на её месте!

— В чём разберёмся? — спросил мавр, поморщившись.

— В наших счетах! Надо их подкорректировать! — сказал Ратобор и продолжил:

— Допустим, за двести лет я кое-что задолжал тебе, Смугляк.

Я за это время нашёл только четыре клада, — загнул он четыре пальца. — Два горшка с серебром и один чан с золотыми монетами. На них я потом и создал свой капитал — сеть магазинов, но это к делу не относится. С тех кладов тебе приходится — пять ложек, две полтинны и пять монет. — Убрал он три из четырёх пальцев. — И ещё один клад — вот этот сундук. Половина его содержимого принадлежит Аронии, половина моя. Из них-то я и должен тебе десятую часть. То есть — десяток колец, пять пар серёжек и пару ожерелий. Так? Мизер! Вот и посчитай, Смугляк, какова твоя доля? — показал он ему пустую руку. — Всего ничего! А ты тут на сундук насел, будто орёл на гнездо. Не твоё оно!

Арония слушала его, посмеиваясь. Она видела картинки о его прошлых похождениях — Сербия, Польша, Черногория, ещё какие-то города и моря. И прекрасно знала — врёт он всё! Какие там горшки? Награбил такого, что и «царям-анпираторам» не снилось. А потом, когда они с Ариной создали… шайку — и того больше имел. Арония не могла назвать их союз иначе — только шайка. Иные фирмы да союзы и нынче по-другому ведь не назовёшь. Удачливыми они были разбойники. Какой ещё мизер! Во дворцах жили, на золоте ели.

Но девушка молчала. Это их дела —