Машина смерти - Джин Мастейн

Нино берег каждый цент, хотя и не показывал этого при жене и детях, потому что вырос во времена Великой депрессии. Поэтому он ответил абсолютно искренне:

– Не понимаю, почему тебе недостаточно двухсот пятидесяти. Еду в этом доме покупаю я. Ты по-прежнему платишь только сто шестьдесят пять в месяц за проживание.

– На Роя работают какие-то чудики, так они получают по косарю в неделю.

– Они могут получать сколько угодно, но дальше этого они не пойдут. А ты пойдешь. Когда-нибудь. Криса никогда не примут в «семью», потому что он еврей. Генри – потому что он сдавал экзамен в полиции. Джоуи Теста еще туда-сюда, но остальные – лоботрясы.

Тем же вечером в спор оказался втянут Рой, который пришел к Нино. Он принял сторону Доминика.

– Нино, ну не может парень жить на два-пятьдесят в неделю, имея жену и двоих детей. Скажу тебе так: пусть Дом займется нашей порноштукой в Нью-Джерси – это принесет ему еще немножко денег.

Это предложение вывело Нино из себя.

– Да ни за что! Если его бабушка когда-нибудь увидит, как его арестовывают за порно, ее хватит удар. Никогда в жизни!

– А если, – вставил Доминик, – она увидит, как меня арестовывают за то, что я помогаю завалить кого-нибудь на улице?

– Это не одно и то же! Вопрос закрыт!

Искаженное разграничение мира на правильное и неправильное происходило у Нино из желания оградить свою семью, не считая Доминика, от того мрачного мира, который приносил ему деньги. Он не хотел бы, чтобы его сыновья – один из них учился в колледже и собирался стать офтальмологом – пошли по его пути. Не хотел бы он и того, чтобы его дочь встречалась с кем-либо, хотя бы отдаленно напоминающим его племянника, который был в основном его собственным творением.

Доминик понял это после того, как Баззи сообщил, что он сражен девятнадцатилетней дочерью Нино, Реджиной. Он познакомился с ней в доме Нино, придя с визитом к Доминику и Дениз. Баззи признался, что если бы он когда-нибудь захотел жениться, то только на такой женщине.

– Реджина – потрясающая девушка, – ответил Доминик, – и было бы прекрасно, если бы вы были вместе, – тогда ты вступил бы в нашу «семью». Только я не уверен, что это понравится Нино. Поскольку ты мой друг, он может подумать, что ты чокнутый на всю голову.

– Может, мне спросить у него разрешения пригласить ее на свидание?

– Рискни здоровьем.

Баззи повязал галстук, надел пальто и договорился о встрече с Нино в клубе «Ветераны и друзья». К удивлению Доминика, Нино ответил утвердительно. Баззи было позволено пригласить Реджину на свидание. Правда, после этого Нино стал ворчать, что Баззи застал его врасплох, и чем ближе становился назначенный день, тем отчаяннее он сопротивлялся.

– Может, лучше тебе отступить, – сказал Доминик Баззи. – Мой старик взбесился. Он говорит, что это моя вина и что я его не предупредил.

Баззи безумно хотел пойти на свидание с Реджиной, и Нино в результате отправил одного из своих сыновей и еще нескольких родственников сопровождать их. После этого Баззи счел, что отношения обречены, и больше не приглашал Реджину на свидание.

– Никому не пожелал бы такого тестя, – подытожил Доминик. – Ты уж мне поверь.

К весне 1978 года Доминику стало еще более тревожно иметь дело с таким большим количеством денег, которые ему даже не принадлежали. Временами, когда дядюшка пропадал во Флориде, в тайнике в спальне, куда племянник складывал наличные для него, хранилось около четверти миллиона долларов, прираставших теми десятью, двадцатью или даже тридцатью тысячами в неделю, которые Доминик получал от Роя, да еще всеми собранными платежами для Нино.

Его стало напрягать то, что каждый из канарсийской троицы – двадцатидевятилетний Крис, двадцатичетырехлетний Джоуи и Энтони – зарабатывал не в пример больше него. Доминик полагал, что их успехи были обусловлены не столько способностями, сколько свободой от лицемерных правил Нино, – а ведь, если не считать безжалостности, он обладал ничуть не меньшими способностями, чем любой из них. Особенно бесил его Крис, который чувствовал себя под крылом у Роя значительно лучше, чем он сам под крылом у Нино, и не уставал напоминать ему о том, что если бы он работал на Роя, а не на Нино, то жил бы не хуже него.

Досаждало Доминику и то, что его положение по отношению к Полу не приносило никакой финансовой отдачи. Если Рою нужно было переговорить с Полом или отправить ему сообщение либо деньги, когда Нино был в отъезде, он мог сделать это только через Доминика. Однако важность такой роли не означала ровным счетом ничего (и это было самое обидное для Доминика), а Рой находил еще и унизительной необходимость общаться с «водяным мозгом» таким образом.

Несколько раз Доминику удавалось немножко заработать, покупая несколько граммов кокаина у Реги и продавая их ночным обитателям клуба «Студио 54». Постепенно, чтобы отбить собственные затраты на кокаин, да и просто заработать денег, он начал покупать его у Реги (и, соответственно, продавать) в бо́льших объемах, устанавливая прочные отношения «ты – мне, я – тебе».

Они с Баззи сообщили Реге, чья привычка зарабатывать тысячу долларов в неделю сделала его параноиком, что Генри, который иногда собирал платежи для Роя, и Крис собирались напасть на него, когда он поздно вечером задержится с процентами своего стотысячного долга Нино и Рою.

Рега, имевший более веские причины, нежели паранойя и страх, начал платить Доминику пару сотен за то, чтобы тот просто побыл с ним, когда подходил срок платежей по половинной доле Роя в займе. Он знал, что Доминик никогда не пойдет с ним против Генри, но чувствовал, что вложения в Доминика укрепят его отношения с Нино и Роем. Их займы поддерживали на плаву его автомобильный бизнес и ресторан, обеспечивая роскошный образ жизни. С такими банкирами можно было не беспокоиться о том, где в нужный момент найти деньги на кокаин и прочие злоупотребления, которые начинались, едва он просыпался.

Рега, сын букмекера из Нью-Джерси со связями в мафии, жил сегодняшним днем. Он волновался не столько об отдаче основной суммы своего долга, сколько о своевременном погашении процентов и о том, чтобы в его карточке не стояли прочерки. Нино пришлась бы по душе его логика: «Пока я буду должен, я буду жив» (так Рега однажды сказал Доминику).

Рега имел доступ к неограниченным объемам кокаина, потому что берег отношения с кокаиновым дилером по имени Педро Родригес, которого партнеры по бизнесу