Машина смерти - Джин Мастейн

Находясь рядом с Черил, Доминик взялся убеждать себя в том, что можно любить двух женщин сразу. Дениз была прекрасной женой и матерью; Черил была превосходной любовницей. Она представляла собой выдающееся явление, обладая всеми преимуществами респектабельности американского среднего класса и при этом демонстрируя все признаки такой же жажды саморазрушения, какая была у Доминика. Она была и вероотступницей, и шлюхой, и товарищем, и у нее, что называется, «были яйца».

Со временем, убежденный в доверии к нему со стороны Дениз, он познакомил ее с Черил, и они все вместе проводили время. «Черил – одна из нас, – говорил он Дениз, – наше секретное оружие. Если кто-то на нас нападет, она его пристрелит». Если же Дениз что-то и подозревала, то вслух она никогда об этом не говорила.

Черил пыталась уговорить Доминика и остальных вломиться в загородный дом Элмана в Коннектикуте – она утверждала, что у него в подвале или рядом с домом спрятан миллион долларов, – но ее лишь высмеяли.

– Дурачье, упустите вы свое счастье! – бросила она.

– Как скажешь, Ма Баркер[99], – поддразнил ее Доминик.

Прозвище прижилось, и Ма Баркер стала полноправным членом банды Монтильо. Возбуждая себя кокаином и успокаиваясь «людом» и алкоголем, группа кутила днями напролет. Мэтти Рега, женатый, как и Доминик и Генри, решил, что им нужно где-то собираться, и снял пентхаус в высотном доме в Форт-Ли, штат Нью-Джерси, через мост Джорджа Вашингтона от Манхэттена. Словно маленькие дети, обожающие всякие секретики, тайные убежища и запретные фантазии, они назвали эту квартиру «Дыра в стене», а свою группировку окрестили «Ма Баркер и Банда дыры в стене».

Как обычно, Доминик каждый день звонил Дениз.

– Нино истерит, – привычно сообщала она. – Он снова спрашивает, когда ты явишься домой.

– Скажи ему, что не знаешь, где я.

– А когда ты действительно придешь?

– Не знаю. Скоро. Я зарабатываю деньги.

В какой-то степени это было правдой. Он стал зарабатывать больше, чем тратил на наркотики. Если во Вьетнаме его звали «Кряж», то на гражданке он получил прозвище «Плащ» с легкой руки Генри, который однажды пошутил, что Доминик умудряется попадать туда, где продают и покупают наркотики, и исчезать оттуда так тихо и так быстро, что напоминает «Бэтмена, крестоносца в плаще». Наверное, создатели Бэтмена сочли бы это сравнение обидным, однако прозвище прижилось.

В конце концов Доминик всегда возвращался домой, но не всегда в лучшей форме. Однажды после выходных, полных алкоголя и кокаина, он пришел домой нетрезвым и плюхнулся перед телевизором в комнате Нино, собираясь посмотреть футбол и попить пива. Потянувшись за бутылкой, он упал с кресла, ударился головой об пол и, прикусив себе язык, вырубился.

При виде крови, вытекавшей изо рта Доминика, Нино решил, что у того начались судороги и сейчас он задохнется. Он принялся хлопать Доминика по спине, крича, чтобы Роуз вызвала скорую помощь. В самый разгар суеты к Доминику вернулось сознание.

– Кажется, мой организм шлет мне предупреждение, – произнес он.

– Ты долбоеб, – просто сказал Нино.

– Да уж.

Долгие годы после этого Нино утверждал, что тем вечером спас Доминику жизнь. Доминик же поспал несколько часов, встал и отправился прямиком в Нью-Джерси, где снова завалился с Мэтти Регой в клуб «Дно бочки», просто чтобы показать дяде Нино, кто на самом деле хозяин его жизни.

В перерывах между попойками Мэтти Рега вел автомобильные дела с бандой Демео. Одна из сделок с пятью машинами – тремя «кадиллаками» и двумя «корветами», которые осенью 1978 года он купил в «Патрик Теста Моторкарз» за пять тысяч каждую, – лишь обострила отношения Доминика с теми, кого он считал (с того момента как Генри выказал свое отвращение к расчленению) бригадой Криса-Джоуи-Энтони.

Один из «кадиллаков» был конфискован ФБР у человека из Нью-Джерси, который купил его у Реги; этот человек пытался достать номера для автомобиля, а клерк, с которым он общался, заподозрил, что документы на право собственности фальшивые. Бюро удалось связать плашку с серийным номером машины, тоже поддельную, с набором инструментов для перебивки номеров, использовавшихся при изготовлении таких плашек для еще нескольких машин, которые всплыли в ходе расследования деятельности убитого Джона Куинна.

Из-за того, что в документы на машину было вписано фиктивное имя, Рега вышел сухим из воды, заявив, что он купил автомобиль у кого-то с улицы. Человек, которому Рега его продал, однако, захотел вернуть свои шесть тысяч долларов. Рега посчитал, что их вернет Пэтти, но Пэтти отказался.

Рега попытался обратиться к Рою, но тому было наплевать на убытки Реги. Во время проведения еще одного спонсируемого «семьей» мероприятия из цикла «Ночи в Лас-Вегасе» Рой приказал Генри помахать стволом перед лицом его друга из «Дыры в стене», дабы Рега четко уяснил, насколько важно было продолжать лгать федералам о машине. После нескольких безуспешных попыток заставить Пэтти заплатить Рега пожаловался Доминику; тот позвонил Пэтти, и он согласился переговорить в закусочной во Флэтлендсе.

– Ты не отвечаешь за свою работу, – начал Доминик.

– Сделка есть сделка, – резко отозвался Пэтти. – Забудь об этом.

Спор становился все жарче. Наконец Пэтти встал и вышел из-за стола, оборвав Доминика на полуслове. В тот же день он позвонил Доминику домой, но дома оказалась только Дениз. Нарушив этикет банды, предполагающий, что жены должны оставаться в неведении, Пэтти поведал Дениз, что ее муж задирал его, как какой-то бандит, из-за машины, о которой Рега прекрасно знал, что она краденая, и вообще вел себя как «хренов козел».

Когда Дениз передала его слова Доминику, он, не скрывая своего гнева, пересказал все Нино и спросил, как ему поступить.

– Пришей его, мне-то что за дело? – ответил Нино. – Мы и без него справимся.

Нино был в еще более раздраженном состоянии, чем обычно, и вот почему. Мошенническое банкротство «Вестчестер Премьер Театра» дошло наконец до суда, и имя дядюшки попало в «Нью-Йорк Таймс». В ходе разбирательства прокурор Ник Акерман изобразил его главным ростовщиком мафии. Поэтому, стремясь произвести на присяжных иное впечатление, Нино был вынужден стараться изо всех сил: привлек в качестве сопровождения всегда ухоженную Роуз, которая выглядела, словно жена банкира, взял в руки экземпляр «Уолл-Стрит Джорнал» (хотя был постоянным читателем «Дейли Ньюс») и вошел в зал суда максимально степенной походкой.

Что же касается Доминика, то его гнев был столь силен, что прозаичное предписание Нино относительно Пэтти возымело немедленное действие.