Живым не брать - Александр Александрович Щелоков

— Ты считаешь, мы дураки? Уже давно ясно, что ты рвешься в Акжар. Рвешься, а что вышло? Ходишь, как волк, по кругу, но дальше Койдалы не прорвался. Все дороги на Акжар для тебя закрыты. В Москву оттуда не улетишь.

— Почему ты решил, что мне надо в Москву?

— А куда еще? Ты забыл про билет, что забронирован тебе с открытой датой в Акжаре? Нам все известно!

Директор торжествующе заржал.

— Милостивый Аллах! — воскликнул Таштемир. — А если я ускользну и все же попаду в Москву?

— И там тебя найдет конец.

— Ну уж туда ваши лапы не дотянутся.

— Ха! — довольно выдохнул Рахимбаев. — Ты забыл про пул. Четыреста тысяч обещано тем, кто прихватит тебя в Москве и изрубит на шашлык. Если тебя доставят обратно живым, получат полмиллиона. Но я думаю, за лишних сто кусков они ломаться не станут. Шашлык рубить проще.

— Ты меня вдохновил, Илон! Кто же эти ловкие повара?

— Повара что надо, Иргашев. Лук, морковь, перец — все у них при себе. И ножи. Дело за мясом. Барашек сам приплывет в руки.

— Кто же это такие?

— О Дарчиеве слыхал? Кавказская группа, наши единоверцы. Так вот, Дарчиев на Коране дал клятву. "Кто уклонится от нашего повеления, — сказано в Коране, — тому дадим попробовать в наказание огня". Наверное, ты Коран и в глаза не видел…

— Значит, ты считаешь, что у меня даже в Москве шансов нет? — спросил Таштемир смиренно.

— Никаких! Если… не захочешь сорвать банк.

— Не понял…

— Проще простого. Все пятьсот больших кусков будут твои. Сейчас возвращаемся в Бешарык к Эмиру. Звоним ему с дороги. Он дает клятву, что тебя никто не тронет. Через час по милиции пройдет команда тебя в упор не видеть. Мы заходим к Эмиру. Ты сдаешь все, что тебе передал Бакалов. Получаешь деньги. И пари орлом!

— А шашлык?

— Оставь. Мы же все-таки земляки. Как говорят, к Аллаху вам возврат, и он над каждой вещью мощен. Это из Корана, и мы чтим такой завет.

— Выходит, моя голова — полмиллиона? И за что отдаст эти деньги ваш пул?

— Войдешь с ними в общее дело…

— Коза ностра? — спросил Таштемир с усмешкой.

— Как это? — не понял директор.

— Коза ностра — это по-итальянски "наше дело".

— Если так, то верно. Нам нужна служба безопасности. Надежная. Вот ты ее и возглавишь. Времена теперь новые и требуют инициативных людей.

— Разве у вас такой службы еще нет? Почему не организовали?

— Кто организует? Ты что, равняешь себя с дурнем Султанбаевым или Рузибаевым? Они считают себя Штирлицами, а проглядели, как у них под носом Бакалов собрал досье на фирму. Их давить надо!

— Что ж не задавите?

— Придешь ты и сделаешь это по-умному. Автокатастрофа или еще что. Не зря же тебе в Москве в академии диплом с отличием дали.

— Нет, Илон, не светит мне твое предложение. Народ постепенно прозреет и поймет, что перестройщики его обдурили. И всем — и вам, и нам даст по…

— Какой народ, Иргашев?! Ты все ходишь в старых очках. Заржавел в своей каменности или окаменел в ржавости. — Рахимбаев постучал по лбу. — Вот где надо иметь! Сейчас от всех требуется новое мышление, — он почти пропел последние слова, растягивая их по слогам. — Никакого народа в природе нет. Это большевики его придумали. Я выкину пять ящиков водки, и товарищи пролетарии всех стран соединятся и устроят тарарам, какой мне угодно. Нужен Ош? Сделаем. Фергана? Будет. Вот цена твоему народу! А в обществе, где все будет по социальной справедливости… Мы такое понятие выкинем. Будут деловые люди, работающие и бездельники. Пойми, хороший хозяин, чтоб сберечь добро, заводит добрых собак…

— К примеру, такой, как Караханов. В дополнение к двум псам-волкодавам он хочет приобрести еще и Иргашева. Так вот, шейх нового мира социальной справедливости, я не стану тебя убивать. И сделаю все, чтобы тебя не прибили члены пула. Я выведу всех вас на суд и расскажу обо всем, что ты мне выложил.

— Какой суд?! Все, что ты еще пытаешься спасти, Иргашев, с треском рухнуло!

Таштемир бросил взгляд на часы.

— Все, Илон. Кончили философию. Сейчас поедем.

Он запустил двигатель, вывел машину на шоссе и направил ее в сторону Акжара. Без всяких приключений они проехали спящую Ташхону, по объездному шоссе проскочили Койдалу. На прямом как стрела шоссе, которое теперь неудержимо несло их к Акжару, Таштемир притормозил, свернул на обочину и погасил огни.

Рахимбаев сидел притихший, с видом обреченного на казнь человека.

— Я уже у цели, — сказал Таштемир торжествующе. — Еще один рывок — и Акжар. Ты понял, Илон?

— Иргашев, слушай… — залепетал пересохшими губами директор и стал снимать с руки золотые часы, потом вытащил из кармана смятые в комок сторублевки. — Возьми все, только не убивай.

— Вылезай! — приказал Таштемир.

Рахимбаев повалился на сиденье, заскулил визгливо ж тонко, как щенок, которому придавили лапу.

— Не убива-а-й!

— Не ори! — оборвал его Таштемир. — Не трону. И твоим дружкам этого не позволю сделать, я же сказал. Сейчас я тебя посажу на попутку, вернешься в Бешарык. Скажу водителю, кто ты такой и куда тебя довезти. Это станет твоей палочкой-выручалочкой. Предупредишь своих: если на тебя поднимут руку, то на меня ничего свалить не удастся. Будет свидетель — шофер. Еще скажи, будто у меня был магнитофон, и я записал весь разговор, когда сажал тебя в попутку. Понял?

— Спасибо, Иргашев. Ты человек. Если останешься цел, приходи, я тебе всегда помогу деньгами. Это не проблема… — Рахимбаев снова протянул ему смятые купюры: — Возьми, пригодятся…

Таштемир подумал и взял одну сотенную.

— Больше не нужно. А свою машину найдешь в Акжаре у аэропорта. Целой и невредимой. Только не вздумай по дороге звонить, куда я подался. Понял?

— Что ты, Иргашев! Как можно! Я тебе жизнью обязан…

Директор еще произносил эти слова, а сам думал о том, что с радостью сжег бы свою чертову тачку, если бы знал, что вместе с ней сгорит и проклятый мент.

Выйдя на шоссе, Таштемир вскоре остановил огромный КамАЗ с открытым прицепом. Водитель приоткрыл дверцу и вопросительно глянул на него.

— Друг, довези человека до Бешарыка, — попросил Таштемир. — Он хороший. Я бы сам его выручил, только мне в другую сторону. Вот, — протянул он водителю деньги, которые взял у директора. — Бери, это тебе. И запомни: везешь Амана Рахимбаева. В Бешарыке он директор оборонного завода. Верно, Аманжон? Делает ракетное топливо, а по конверсии станет гнать водку. Запомни его хорошенько. В случае чего, всегда