Я обязательно вернусь. Книга 2 - Нора Ольвич

скрывает свет от свечей. Уют в комнате и нежный запах фиалок, беспокойные мысли, не дают уснуть. Воспоминания. Шум океана, бархат ночного неба, звёзды. Мы с Жанной, а дети, совсем ещё крохи, в маленьком домике на берегу моря. Анжелик и Антонио. Беспомощно ожидаем первые утренние лучи в рыбацкой деревушке. Волны, что уносят наш баркас далеко в открытое море. Погоня. Мелкий моросящий дождь, холод, пронизывающий до кости. Натруженные руки мужчин, наших гвардейцев, передают уставших, совершенно обессиленных от бега по мокрому песку женщин, и детей рыбаку на баркасе. Лишь бы те не намокли в ледяной воде, и не застыли окончательно. Волны! Какое море сегодня беспокойное! Надо грести! Всем! Нужно успеть!

— Каталина, любовь моя. Проснись, тебе снятся кошмары.

Одеяло сбилось, волосы разметались по подушкам. Меня накрывает поцелуй! Объятия! Сильные руки отнимают от власти мягких перин. Прижимают к себе. Скользят по спине. Я чувствую их тепло! Запах, кожи и ещё что-то древесное, напоминают о минувшем. Нежность и чувство защищённости в сильных руках. Как же всё это реально. Какие густые, жёсткие волосы. Я ощущаю их руками.

— Ромка! Ты! Ты не уехал! Твой байк, его нужно отправить в ремонт. Ты можешь разбиться. Не нужно ехать на фестиваль. Бухта Лазурная подождёт. «Железные игры» в этом сезоне пройдут без тебя.

Тянусь к любимому, распахивая, сонные глаза и наталкиваюсь взглядом на холод. Непонимание и лёд. Он смотрит на меня. И это не Ромка! Задыхаюсь. Он нависает надо мной, парализуя волю. Чужой. Облик тот же, но я чувствую, что это обман. Мужчина так похожий на любимого когда-то, не он. Тогда кто меня целовал, успокаивая, даря покой и любовь?

— Ромка?

— Донна Каталина, вы опять? Ошиблись?

Отстранился. Склонил голову, не отрывая глаз. Сколько иронии и сарказма в нём. Он сводит меня с ума! Нет той нежной смешинки и ласковой улыбки друга, и первой любви, что так неожиданно оставила меня в юности. Её тоже нет.

— Герцог Альбуркера, к вашим услугам сеньора.

Вздрагиваю от чужого голоса, который словно замораживает сознание. Раздаётся смех. Он смеётся надо мной, моими грёзами и надеждами. Будто издеваясь. Как горько.

Он словно дымка, призрак моего сознания. Исчезает, растворяется в полумраке комнаты. А смех, он звучит в голове не замолкая. Просыпаюсь!

Сон! Но как же так, я ощущала поцелуй. Он был, совершенно реален! Приложив руку к губам, замираю. Это всё чужая кровать. И комната не моя. Ещё одна бессонная ночь в покоях Жанны.

Мне просто необходимо на улицу. С какого момента стены древнего строения так стали давить на меня?

В раздумьях медленно одеваюсь.

Прогулка в саду. Это безопасно. Ворота закрыты. Охрана на посту. Послушаю шум прибоя, возможно, это меня успокоит и к утру удастся уснуть.

* * *

Влажный воздух и шорох моих шагов по аллее ночного сада. Звенящая тишина и дыхание океана. В этом городе какая-то невероятно тихая тишина ночами. Вода словно поглощает все звуки и создаёт безмолвный вакуум, где нет ничего, кроме тайны ночи и дыхания огромного существа, который расположился вокруг островов. Океан. Он живой! Как я раньше этого не замечала. Влажность покрывает всё тонким слоем воды — это расплата за обручение с Ним. Мучительный и невыносимо прекрасный союз грозного Океана и несравненной Венеции. Запрокинув голову разглядывая незнакомые созвездия, понимая, что скучаю о былом. Как тогда всё было по-другому, понятно и безопасно. Там. В другом мире. Кутаюсь в тёплый плед. Сожалею ли я о такой жизни с памятью о прошедшем? На данном этапе, наверное, нет. А там время покажет.

Вспоминаю последнее письмо от мужа, князя д' Арагонна. У меня всегда есть запасной ход. Есть место, где я могу спрятаться от всего мира и собрать себя по кусочкам. Если понадобиться. Если захочется собирать. Что должно произойти? Кто предаст так, что жизнь в этом мире мне покажется наказанием.

Спасибо, дорогой.

Твоя забота бесценна.

* * *

На столе в кабине лежит приглашение во дворец к дону Франческо Молини на открытие карнавала.

Учитывая, что в нашем доме планировалось убийство правителя и по этому непростому делу ведётся следствие, мы не можем уехать из Венеции, как планировали ранее. Отказ не принимался. Мы отправимся домой через неделю.

Тихий вздох. Позади. Кто это?

— Ваша светлость. Нам нужно обязательно поговорить.

— Не здесь мессир. Буду ожидать вас в моей мастерской, — этот шёпот мог услышать только он, человек в чёрном плаще, который неизвестно как, бесшумно, проник в закрытый на массивные ворота сад. И также тихо исчез, растворяясь в темноте.

Я ждала его и готовилась к этой встречи. Через некоторое время, смотря в его тёмные таинственные глаза, спросила:

— Уезжаете?

Лёгкий кивок в ответ и взгляд, пронизывающе тяжёлый. Он многое понимает. Понимает, что я знаю. Понимает, кто я. Он может убить меня. Но не сделает этого, потому что знает. Многое. А ещё больше не знает. Но хочет познать.

— Яд, вы изготовили?

— Я, но не знал для кого.

— Кто заказчик?

Молчание. Задумчивое. Опасное.

— Вы как комета, Каталина ворвались в жизни близких для меня людей. В мою жизнь. Их звёзды, их путь, они были другими, а сейчас переплелись с вашим ярким жизненным путём. Я всё сравниваю и сравниваю гороскопы, ломая голову. Мне это не даёт покоя. Этого просто не может быть! Кто Вы?

— Вы знаете ответ, мессир, — шепчу и показываю кулон с охранным рисунком. Флорентинец вздрагивает. Не пряча взор, молча разглядывает.

— Кто заказчик? Я так понимаю, не он сейчас в тюрьме Венеции испытывает на своём теле умения местного палача.

— Не он, — тихий шёпот в ответ.

— Кто?

— Это сговор, Каталина, часть виновных сейчас в тюрьме. И они ответят сполна. Основные же ниточки тянутся из посольства Франции.

Молчу. На душе желчью разливается обида. Франциск.

— Вы же понимаете, что убрать хотели не вас. Вы шли прицепом, — мой визави шепчет как будто через силу. Боясь сказать лишнее.

— Куда держите путь Рене? В Париж? К Екатерине Медичи? — Просто убиваю его этими вопросами.

— Откуда? Знаете, сеньора?

— Решили Францию утопить в крови, пользуясь своими опасными знаниями?

— Катерина, бедная несчастная девочка, она с детства обездолена, столько всего вынесла. А сейчас терпит в одной постели любовницу своего мужа.

— Это так. Но я хочу вам что-то сказать, Рене, очень важное. Если вы так её любите. Послушайте.