Начало эры разума - Уильям Джеймс Дюрант

Но он не смирился с поражением. В 1616 году, собрав 1500 фунтов стерлингов, он подкупил герцога Бекингема, чтобы тот ходатайствовал за него перед королем.69 Он пообещал, что, если его отпустят, он отправится в Южную Америку, найдет, как он утверждал, богатые золотые месторождения Гвианы и привезет королевские трофеи для жаждущей казны. Яков временно освободил его и согласился позволить ему и его партнерам оставить себе четыре пятых сокровищ, которые он сможет захватить у «язычников и дикарей»; но хитрый правитель сохранил в силе смертный приговор в качестве стимула к хорошему поведению. Граф Гондомар, испанский посол, отметил, что в Гвиане есть испанские поселения, и выразил надежду, что они не будут потревожены. Джеймс, заинтересованный в мире и браке с Испанией, запретил Рэли под страхом немедленного исполнения смертного приговора вмешиваться в дела христианских общин где бы то ни было, особенно испанских.70 Рэли письменно согласился с этими ограничениями.71 Гондомар все еще протестовал, и Джеймс поклялся, что если Рэли нарушит его указания, то смертный приговор будет приведен в исполнение.72

С помощью своих друзей Рэли снарядил четырнадцать кораблей, и на них он отплыл (17 марта 1617 года) к устью Ориноко. Испанское поселение Санто-Томас преграждало путь вверх по реке к предполагаемым — вполне легендарным — рудникам. Люди Рэли (сам он остался на корабле) высадились на берег, напали на деревню, сожгли ее и убили губернатора. Затем, обескураженные дальнейшим сопротивлением испанцев, истощенные силы отказались от поисков золота и вернулись на корабли с пустыми руками. Рэли был удручен, узнав, что его сын был убит во время штурма. Он отчитал своего второго командира, который после этого покончил с собой. Его люди потеряли к нему доверие; корабль за кораблем покидали его флот. Вернувшись в Англию и обнаружив, что король в ярости против него, он договорился о побеге во Францию; его арестовали; он снова попытался бежать и добрался до Гринвича; там его предал французский агент. Его схватили и отправили в Тауэр, а король, на которого надавил Гондомар, приказал привести смертный приговор в исполнение.

Устав от жизни и радуясь внезапной смерти, Рэли шел на казнь (29 октября 1618 года) со спокойным достоинством, которое сделало его героем народа, ненавидевшего Испанию. «Отпустите нас», — попросил он шерифов. «В этот час на меня напала агония; не хочу, чтобы враги думали, будто я дрожу от страха». Он проверил большим пальцем острие топора. «Это, — сказал он, — довольно острое лекарство, которое излечит меня от всех болезней и несчастий».73 Его верная вдова забрала труп и похоронила его в церкви. «Господа, — писала она, — отдали мне его мертвое тело, хотя и лишили меня его жизни. Господи, сохрани меня в здравом уме».74

Экспедиция Рэли была одной из многих, которые везли подданных Джеймса в надежде попасть в Америку. Крестьяне, жаждущие собственной земли, авантюристы, ищущие удачу в торговле или добыче, преступники, спасающиеся от жестокости закона, пуритане, решившие водрузить флаг своей веры на девственной земле, — эти и другие люди несли риск и утомительное морское плавание, чтобы создать новые Англии. Виргиния была заселена в 1606–7 годах, Бермуды — в 1609-м, Ньюфаундленд — в 1610-м. «Священнослужители-сепаратисты, отказавшиеся принять Молитвенник и ритуал англиканской церкви, бежали со своими последователями в Голландию (1608). Из Делфта (июль 1620 г.), Саутгемптона и Плимута (сентябрь) эти «пилигримы» отправились через Атлантику; после трех месяцев испытаний они ступили на Плимутскую скалу (21 декабря).

В Азии английская Ост-Индская компания, располагавшая 30 000 фунтов стерлингов и семнадцатью кораблями, тщетно пыталась захватить торговые порты и пути у голландской Ост-Индской компании, плававшей на шестидесяти кораблях и имевшей 540 000 фунтов стерлингов. Но в 1615 году миссия сэра Томаса Ро привела к созданию торговых депо в Ахмадабаде, Сурате, Агре и других местах Индии; для их защиты был построен и вооружен форт Сент-Джордж (1640). Были сделаны первые шаги на пути к созданию Британской империи в Индии.

Несмотря на все соблазны меркантильных интересов, парламентских уговоров и народного шовинизма, Яков в течение шестнадцати лет придерживался политики мира. Палата общин умоляла его вступить в Тридцатилетнюю войну на стороне находящихся под угрозой протестантов Богемии и Германии. Она умоляла его женить своего единственного выжившего сына не на испанской, а на протестантской принцессе. Они осудили смягчение Яковом антикатолических законов, призвали его отдать приказ отделить всех католических детей от родителей и воспитывать их как протестантов и предупредили, что толерантность приведет к росту католической церкви, откровенно приверженной нетерпимости.75

В 1621 году расхождение во взглядах между парламентом и королем почти повторило конфликт (1642) между Долгим парламентом и Карлом I. Община осудила расточительность двора и сохраняющиеся монополии, ограничивающие торговлю; она штрафовала и изгоняла монополистов, отвергая их доводы о необходимости защиты зарождающейся промышленности от конкуренции. Когда Джеймс упрекнул его за вмешательство в дела исполнительной власти, он издал (18 декабря) исторический «Великий протест», в котором вновь утверждалось, что «свободы, права, привилегии и юрисдикции парламента являются древним и несомненным правом и наследством подданных Англии», и добавлялось, что «трудные и неотложные дела, касающиеся короля, государства и обороны королевства… являются надлежащими предметами и вопросами для совета и дебатов в парламенте».76 Джеймс с гневом вырвал из журнала общин страницу, содержащую этот протест; он распустил парламент (8 февраля 1622 года), приказал заключить в тюрьму четырех парламентских лидеров — Саутгемптона, Селдена, Кока и Пима — и демонстративно продолжил поддерживать призыв Бекингема к брачному союзу с Испанией.

Теперь безрассудный министр убеждал короля позволить ему взять принца Чарльза в Мадрид, чтобы показать его, увидеть инфанту и завершить поединок. Яков согласился с неохотой, опасаясь, что Филипп отправит Чарльза обратно в Англию посмешищем всей Европы.

Прибыв в Мадрид (март 1623 года), принц и герцог обнаружили, что прекрасная инфанта неприступна, а испанское население так же неистовствует при мысли о ее браке с протестантом, как англичане при мысли о том, что Карл привезет домой католичку. Филипп и его министр Оливарес оказывали гостям всяческие любезности; Лопе де Вега написал пьесу для приветственных торжеств; Веласкес написал портрет Карла; а Бекингем обхаживал испанских красавиц почти до поры до времени. Но непременным условием брака