Думы - Кондратий Федорович Рылеев

Вдруг с той вестью роковою

80 Отрок княжеский вбежал...

Вслед за ним убийцы с криком

Ворвались в густых толпах:

Блещет гнев во взоре диком,

Злоба алчная в чертах...

Ворвалися — и напали...

Как гроза в глухой ночи,

Над упавшим засверкали

Ятаганы и мечи...

Кровь из язв лилась струею...

90 И пробил его конец:

Сердце хладною рукою

Вырвал дикий Романец[17].

Князь скончался жертвой мщенья!

С той поры он всюду чтим:

Михаила за мученья

Церковь празднует святым.

1821 или 1822

IX. Димитрий Донской

Подвиги великого князя Димитрия Иоанновича Донского известны всякому русскому. Он был сын великого князя Московского Иоанна Иоанновича, родился в 1350 году, великокняжеский престол занял 1362 года. Владычествовавшая над Россиею Золотая или Сарайская Орда в его время раздиралась междоусобиями. Один из князей татарских, Мамай, властвовал там, под именем Мамант-Салтана, слабого и ничтожного хана. Недовольный великим князем, Мамай отправил (в 1378 г.) мурзу Бегича со множеством татарского войска; ополчение Димитрия встретило их на реке Воже, сразилось мужественно и одержало победу. Раздраженный Мамай, совокупив еще большие толпы иноплеменников, двинулся с ними к пределам России. Димитрий вооружился; противники сошлись на Куликовом поле (при речке Непрядве, впадающей в Дон); бой был жестокий и борьба ужасная (8 сентября 1380 г.). На пространстве двадцати верст кровь русских мешалась с татарскою. Наконец Мамай предался бегству, и Димитрий восторжествовал. Сия знаменитая победа доставила ему великую славу и уважение современников. Потомство наименовало его Донским. Димитрий умер в 1389 году.

«Доколь нам, други, пред тираном

Склонять покорную главу

И заодно с презренным ханом

Позорить сильную Москву?

Не нам, не нам страшиться битвы

С толпами грозными врагов:

За нас и Сергия[18] молитвы

И прах замученных отцов!

Летим — и возвратим народу

10 Залог блаженства чуждых стран:

Святую праотцев свободу

И древние права граждан.

Туда! за Дон!.. настало время!

Надежда наша — бог и меч!

Сразим моголов и, как бремя,

Ярмо Мамая сбросим с плеч!»

Так Дмитрий, рать обозревая,

Красуясь на коне, гремел

И, в помощь бога призывая,

20 Перуном грозным полетел...

«К врагам! за Дон! — вскричали поиски, —

За вольность, правду и закон!» —

И, повторяя клик геройский,

За князем ринулися в Дон.

Несутся полные отваги,

Волн упреждают быстрый бег;

Летят, как соколы, — и стяги

Противный осенили брег.

Мгновенно солнце озарило

30 Равнину и брега реки

И взору вдалеке открыло

Татар несметные полки.

Луга, равнины, долы, горы

Толпами пестрыми кипят;

Всех сил объять не могут взоры...

Повсюду бердыши блестят.

Идут как мрачные дубравы —

И вторят степи гул глухой;

Идут... там хан, здесь чада славы —

40 И закипел кровавый бой!..

«Бог нам прибежище и сила! —

Рек Дмитрий на челе полков. —

Умрем, когда судьба судила!»

И первый грянул на врагов.

Кровь хлынула — и тучи пыли,

Поднявшись вихрем к небесам,

Светило дня от глаз сокрыли,

И мрак простерся по полям.

Повсюду хлещет кровь ручьями,

50 Зеленый побагровел дол:

Там русский поражен врагами,

Здесь пал растоптанный могол,

Тут слышен копий треск и звуки,

Там сокрушился меч о меч.

Летят отсеченные руки,

И головы катятся с плеч.

А там, под тению кургана,

Презревший славу, сад и свет,

Лежит, низвергнув великана,

60 Отважный инок Пересвет[19].

Там Белозерский князь и чада[20],

Достойные его любви,

И окрест их татар громада,

В своей потопшая крови.

Уж многие из храбрых пали,

Великодушный сонм редел;

Уже враги одолевали,

Татарин дикий свирепел.

К концу клонился бой кровавый,

70 И черный стяг[21] был пасть готов, —

Как вдруг орлом из-за дубравы

Волынский[22] грянул на врагов.

Враги смещались — от кургана

Промчалось: «Силен русский бог!»[23] —

И побежала рать тирана,

И сокрушен гордыни рог!

Помчался хан в глухие степи,

За ним шумящим враном страх;

Расторгнул русский рабства цепи

80 И стал на вражеских костях!..

Но кто там, бледен, близ дубравы.

Обрызган кровию лежит?

Что зрю?.. Первоначальник славы[24],

Димитрий ранен... страшный вид!..

Ужель изречено судьбою

Ему быть жертвой битвы сей?

Но вот к стенящему герою

Притек сонм воев и князей.

Вот, преклонив трофеи брани,

90 Гласят: «Ты победил! восстань!»

И князь, воздевши к небу длани:

«Велик нас ополчивший в брань!

Велик! — речет, — к нему молитвы!

Он Сергия услышал глас;

Ему вся слава грозной битвы;

Он, он один прославил вас!»

1822

X. Глинский

Князь Михаил Львович Глинский некогда знатный и богатый литовский вельможа. Род его происходил от татарского князя, выехавшего из Орды во времена в<еликого> к<нязя> Витовта. Воспитанный в Германии, Глинский принял тамошние обычаи, долго служил императору и отличался храбростию и умом. Возвратясь в отечество, он снискал милость короля Александра и был его любимцем и другом. Когда (в 1508 г.) Сигизмунд сделался королем, завистники обнесли пред ним Глинского. Главный враг его был пан Забржезенский. Князь Глинский, обще с двумя братьями, передался вел. князю Московскому Василию Иоанновичу, был принят им с уважением и сделан воеводою. Глинский сражался против своих соотечественников и оказал особенные услуги при взятии Смоленска (1514 г.). Вел. князь обещал его сделать владетелем сего княжества; но не сдержал слова. Глинский вошел в переписку с Сигизмундом и намерен был ему передаться; его схватили, привезли в Москву и заключили в темницу. Там