Запретная. Враг отца - Марианна Кисс

Обычно я не беру его в зал. Оставляю дома.

Но сегодня такой день…

— Да, привет.

— Здравствуй, Давид, — размеренный, спокойный голос на том конце. — Какие новости? Чем порадуешь?

— Отлично всё. Она у меня.

— О, как хорошо. Ну, я рад, что у тебя всё получилось. Так я назначаю встречу?

— Да. Собственно, можно уже назначать. Она от меня уже никуда не денется.

— А паспорт?

— Черт… паспорт, забыл. Но я не думаю, что это большая проблема. Завтра, нет, сегодня поеду, заберу её паспорт.

— Я надеюсь. Без паспорта её сюда не пустят.

— Да, черт. Не знаю, почему я не подумал о паспорте. Но это не проблема, Бес.

— Я надеюсь, Давид, я надеюсь. Ну, хорошо. Тогда давай, делай. Я ведь свою часть сделки выполнил. Дело за тобой, Давид, — прохрипел в трубку Бес.

— Я понял.

Он отключился.

— Твою мать, паспорт забыл, — я выругался и скривился, повернул к выходу.

— Уже уходишь? — подошла тренер.

— Срочное дело. Завтра приду.

— Давай дорогой, — она махнула рукой и пошла в сторону к одному из качков.

Снова вошел в лифт. Набрал номер водителя.

— Ты где? Уже уехал? Ясно. Ладно. Я сам. Не возвращайся.

Лифт повёз меня наверх, обратно домой. Там сейчас возьму ключи от машины и поеду за паспортом девчонки, иначе как её пропустят на свидание к Бесу… в тюрьму.

6

Давид

Два года назад в федеральной тюрьме, в тренажерном зале произошел некий разговор, практически сделка, которая предопределила дальнейшую судьбу Софьи Оравиной.

Я обмолвился, что эта девчонка, которая только что брякала по клавишам, дочь моего лютого врага, из-за которого я и попал за решетку. Так как он проворовался, а всех собак на меня навесил. И что когда выйду обязательно ему напомню, какой за ним должок. Мои арестованные активы и бизнесы.

На мои жалобы бугор по кличке Бес предложил такое, от чего я просто не в состоянии был отказаться. Он сказал, что всего один его звонок кому надо и все мои активы будут разморожены. Но за это я должен, в качестве возмещения, потребовать у Оравина не бабки, которые он, конечно же, приготовит, так как побоится, что я сдам его с потрохами, а его дочь Софью.

А потом, эту дочь прислать в качестве вознаграждения для свидания с Бесом. Очень уж понравилась ему юная пианисточка.

Само собой, на такую выгодную сделку я с лёгкостью согласился.

Меня даже не заботило то, что будет чувствовать девчонка, которую я отправлю на свидание к Бесу.

Страшно хотелось сатисфакции соразмерной моим собственным лишениям. Семь лет вырванных из моей жизни чего-то да стоят. И я не возражаю, если они будут стоить пары дней траханья Бесом дочери того самого Оравина.

Я был согласен и даже рад, что Оравин получит по заслугам таким изощрённым и жестоким способом.

Но я совсем не думал, что, когда увижу Софью наяву, в реальности, спустя два года после того самого выступления, которое я видел по телеку в тюрьме, что в моей голове произойдут некоторые существенные изменения.

Сейчас я с трудом могу представить её в камере со старым потрёпанным зэком.

Не могу этого представить.

Но я не решаю.

Сделка есть сделка, и я не намерен от неё отступать.

Слово своё сдержу несмотря ни на что.

Она всего лишь девка, которую он захотел так сильно, что даже позвонил куда-то и когда я вышел на свободу, все мои активы оказались у меня. Мой бизнес вернулся ко мне на совершенно законных основаниях.

Тогда я понял, с таким человеком, как Бес, лучше выполнять все данные ему слова.

***

Только вошел в пентхаус, сразу почувствовал какой-то запах, повернул голову и увидел — в столовой горит свет и оттуда слышна музыка.

Медленно пошел в направлении столовой и кухни. Слышу звон посуды и торопливые шаги, плеск воды и ещё какой-то звук. Кажется, это поёт Софья. Голос её тихо слышен сквозь все эти звуки.

Я подошел совсем близко и остановился, глядя на то, как она взбивает что-то в круглой глубокой посудине. Взбивает и поёт. Подпевает песне, что звучит, я сам не понял откуда.

Кажется, она нашла, как включается музыка в этой столовой.

— Что ты делаешь? — я обнаружил себя.

Софья вздрогнула и обернулась. В глазах сначала испуг, потом облегчение, что увидела именно меня и продолжила взбивать. На плите жарятся блинчики что ли.

А девчонка быстро освоилась тут.

— Готовлю ужин. Мы ведь даже не поужинали нормально.

Я подошел, заглянул в чашку.

— Яйца взбиваю, — Софья неуверенно смотрит мне в глаза.

Отметил скрученные сзади волосы и как-то так заколоты, чтобы не мешать.

— Понятно, — я пошел к выходу.

— Вы будете ужинать?

— Нет, я возвращаюсь к твоему отцу.

— Зачем?

— Кое-что забыл.

— Что?

Такое ощущение, что она совсем перестала меня бояться.

— Хочу забрать твой паспорт?

— Зачем? Хотите на мне жениться? — она улыбнулась.

Я нахмурился. Обнаглела. Совсем страх потеряла.

— Конечно, — усмехнулся я.

Недолго она горевала по своему отцу.

— А можно мне с вами? Папа вам мой паспорт так просто не отдаст. А я могу сказать, что мне нужно собрать свои вещи. Ведь тут вообще нет моих вещей, у меня даже белья нет.

— А ты говоришь дельные слова, — я повернулся.

Она ведь права. Ей даже не во что переодеться. Это нужно везти её в магазин. А на хрена мне лишение заботы. Она ведь не моя содержанка, чтобы ещё и одевать её.

И к папаше я сейчас приду, начну требовать её паспорт, тот старый хрен заартачится, начнёт выделываться.

— Ладно, пошли. Соберёшь вещи, и паспорт не забудь.

— Отлично, тогда я поставлю всё в холодильник.

— Выброси это. Я всё равно не буду это есть.

— Но я голодна.

— Заедем где-то поужинаем.

— Ладно, — она обрадовалась и вылила взбитую жижу из яиц в раковину, включила воду и всё смыла.

— Иди к выходу. Я возьму ключи от машины, — я направился в гостиную…

Софья

Вытерла руки о бумажное полотенце, бросила его в большое мусорное ведро в шкафу и поспешила к выходу, остановилась у двери в ожидании Давида.

В какой-то момент я совсем перестала его бояться. Так как не чувствую от него никакой угрозы. И хоть он всё ещё рассматривает меня, но не предпринимает никаких попыток даже меня поцеловать.

Я бы сказала — это странно.

Разве не