Запретная. Враг отца - Марианна Кисс

Сначала я так и рассуждала, поэтому дрожала как липка, но, чем больше проходит наше с ним общение, тем больше я понимаю, он не собирается пользоваться мной. Или может, собирается это сделать потом когда-нибудь. Он не набрасывается, не хватает меня, не прижимает в углу… в общем, как-то странно.

Может быть я просто не вызываю в нём подобной реакции.

Да что вообще за мысли.

Послышались шаги, Давид показался на лестнице, начал спускаться. Я отвернулась, чтобы не разглядывать его.

Дверь открылась, мы вышли.

Потом мы ехали в машине. Пару раз Давид задал мне вопросы про моё творчество, про концертную и конкурсную деятельность. Я с удовольствием отвечаю. А потом снова тишина.

Он как будто задумывается и прекращает со мной разговаривать.

Аккуратно ведёт машину, плавно выруливает между другим транспортом находящимся рядом с нами на дорогах города.

На удивление, я чувствую себя совершенно спокойной рядом с ним. Наверное, это я сама придумала какую-то опасность, которая должна была мне грозить рядом с ними.

Но её нет. Никакой опасности нет.

Подъехали к воротам нашего с папой дома.

Вот она моя крепость за стеной, которой я могу сейчас скрыться и пусть попробует меня оттуда заберёт, достаточно войти в дом и я в безопасности.

— Пойдёшь сама. Надеюсь, я не должен напоминать…

— Не должен, — перебила я, — вернусь через десять минут. Если не вернусь, можете идти в полицию.

Он глянул на меня и усмехнулся.

— Вперёд. Время пошло.

А я почему-то улыбнулась ему. Дернула ручку, вышла из машины.

Возле ворот я нажала на кнопку, сразу щёлкнуло, я толкнула тяжелую, железную дверь. Прошла мимо домика охраны и кивнула удивлённому мужчине за стеклом.

Не успела ступить на первую ступеньку лестницы, как услышала позади себя окрик:

— Софья, вы уже вернулись?!

— Я ненадолго, — отвечаю охраннику, а он явно чем-то сильно озабочен.

— Подождите! — снова меня позвал, я обернулась.

Что за настойчивость. Посмотрела на него и вижу метнувшийся на окна взгляд.

— Да в чём дело, здесь мой дом, вообще-то, вы что, собираетесь меня не пустить?

— Просто, ваш отец, он занят сейчас…

— А причём тут мой отец, иду к себе в комнату, — я нахмурилась.

— Я должен вас предупредить и его предупредить, что вы приехали.

— Да с чего бы это!

Я быстро пошла по лестнице, толкнула входную дверь и сразу перед глазами моими открылась ужасная, отвратительная картина — мой отец, и его друг и заместитель, полуголые почти валяются на диванах, а вокруг них танцуют полуголые девицы.

Это реально был для меня шок. Никогда я не видела папу в таком виде и в таком состоянии, причём он очень рад, даже счастлив.

Поворачивает голову, смотрит на меня и спокойно говорит:

— О, доча приехала. Гляньте, моя доча вернулась. Иди к нам, Соня, давай, — делает приглашающий жест рукой.

Я возмущённо смотрю и не понимаю, что вообще здесь происходит, когда мой папа встаёт с дивана, берёт бокал с чем-то, опрокидывает себе в рот всё содержимое. Удовлетворённо крякнул, вздрогнув, и снова на меня посмотрел.

— Доча, а ты чего вернулась?

7

Давид

Какое-то предчувствие не дало остаться в машине. На всякий случай пошел за Софьей, пока дверь не закрылась.

Не хочется остаться тут ни с чем. Хоть и есть у меня куча аргументов, но кто знает, может кое-кто на них вдруг решит наплевать и начнёт всё переигрывать.

Быстро прошел по дорожке к дому, вслед за Софьей, толкнул входную дверь и увидел… то же, что и Софья.

Картина перед нами предстала, однозначно, отвратительная. Даже я с моим тюремным прошлым и довольно обеспеченными годами до тюрьмы, не позволял себе подобного разврата. Тут я человек глубоко консервативный и традиционный. Считаю, что для удовольствия достаточно одного мужчины и одной женщины. Но ни как не двух мужчин и четырёх женщин.

Возможно, я старомоден.

— П… папа, — малышка Софья от такой картины и вовсе пришла в состояние некого шока.

— Охренеть, — я усмехнулся, взял Софью под руку и потащил к лестнице, — Давай-ка, иди, собирай вещи и паспорт не забудь.

— А чего это ты моей дочери приказываешь?! — метнулся к нам полуголый папаша.

В таком состоянии мало ли чего он может устроить.

— Стой там, где стоишь! — я потянулся к карману, хоть там и ничего нет, на всякий случай встал в удорожающую позу.

Подтолкнул Софью, она всё время оборачиваясь, пошла подниматься на второй этаж в свою комнату.

— Продолжайте, мы не будем вам мешать, улыбнулся я бухому Оравину.

— Какого хрена! Кто это? — второй мужичонка не слишком доволен моему присутствию.

— Не волнуйтесь, Софья возьмёт пару платьев, и мы сразу уйдём, — внимательно слежу за ситуацией.

— А ты кто вообще такой, какое право имеешь забирать мою дочь? — вдруг опомнился Оравин.

— Я должен напомнить? — смотрю ему в глаза, но взгляд у него реально неадекватный.

— Девочки, работайте, вам за что деньги платят, — говорю девицам.

Две подошли к Оравину, приобняли, но он резко отмахнулся, пришлось импровизировать.

— Алексей Павлович, у меня тут камера, если не будете делать глупости, мы просто возьмём вещи и уйдём.

Дверь входная открылась, вошел охранник, а в руке у него ствол. И он направил его прямо на меня.

— Спокойно, я вытянул руку.

— А вот сейчас ты в моей власти, Давид, — довольно усмехнулся Оравин, и какой-то злобный оскал проскользнул на его губах.

— Хотите сказать, что шлёпните меня при всех этих свидетелях? — я тоже улыбнулся.

— А что я могу, — он пошел к охраннику, — давай сюда пистолет, я его сейчас просто шлёпну и концы в воду.

— Да вы что, Алексей Павлович, так нельзя, — охраннику убрал за спину руку с оружием.

— Да я имею право! Он проник на мою частную территорию! Имею право!

— По пьяни убить человека, это сколько у нас — от пятнадцати до пожизненного? А там и другие заслуги приплюсуются. Пожизненное вам, Алексей Павлович.

— Что? — он повернулся и пошел на меня, — да я тебя собственными руками сейчас удавлю…

— Папа! — голос Софьи разрезал пространство.

Оравин остановился и посмотрел на спускающуюся дочь и тут же очнулся.

— Малышка моя, прости, папа сегодня что-то… а ты куда? Я думал, ты вернулась, — смотрит на её сумку.

— Я ухожу! — Софья гордо прошла по гостиной, кинув брезгливый взгляд на девок.

— Куда уходишь? — Оравин метнул на меня пьяный взгляд, — А ты, если мою малышку только обидишь, я тебя, собственными руками…

— Уймись, — сказал я