По следам Лед-птицы - Анастасия Садченко

Но вот вдали блеснул золотой шпиль, за ним показался еще один, а вскоре стал виден уже и весь замок Кощеев. Высеченный прямо в скале, он поражал своими размерами, казался неприступной крепостью, в которую неведомо как каждый раз находили путь доблестные царевичи. И казалось уж если не добраться сюда по-человечески, то и выбраться отсюда будет невозможно. Горная порода, точно податливая глина, послушно приняла ту форму, в которую обрядил ее Кощей; где нужно — стояла неприступной стеной, а где нет — была испещрена незаметными порами: то ли бойницами, то ли мышиными ходами.

Грозно взирал замок на путников своей громадой, но нельзя было поневоле не залюбоваться этим произведением искусства — так изысканно были инкрустированы его каменные стены изумрудами, рубинами, сердоликами, так изящно поднимались в воздух золотые купола и шпили, посеребренные снегом. Эта величественность даже немного пугала, и Василиса почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки, а сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Шутка ли? Девица сама в лапы Кощеевы идет!

— Замяурзла?

Царевна недоуменно посмотрела на своего кота и поняла, что ее бьет мелкая дрожь. Пусть она шла и смело, и гордо, и не собиралась сворачивать с намеченного пути, да только страх все равно пробрался в ее душу, заботливо вынимая из шкатулки памяти дни, когда Кощей украл сначала ее старшую сестрицу, Василису Премудрую, а затем и среднюю, Василису Прекрасную.

Но говорить об этом вслух она не хотела и показывать свою слабость не собиралась. Пусть свидетелями станут лишь горы, да горы те Кощеевы, все ему донесут, все доложат. Поэтому, собравшись с силами, девушка проговорила:

— А если нам ворота не отопрут?

— Отопрут, куда денутся, — Баюн потерся щекой о варежку хозяйки. — Идем-идем, ничего не бойся, я с тобой.

И правда: стоило Василисе подойти еще ближе к замку, как железные створки ворот со скрипом, с оглушительным грохотом стали двигаться в разные стороны, пока перед царевной не возник проход. Но кроме камней да золотого песка, покрывавшего дорожку, ведущую к замковым дверям, никого не было.

Девушка нерешительно сделала шаг, еще один. Кажется, их действительно никто не встречал…

— Эй! — пискнул кто-то снизу. — Совсем невоспитанные царевны пошли, вот напасть!

Василиса замотала головой из стороны в сторону, пока не наткнулась взглядом на крохотного человечка, ростом не больше двух вершков. Черные глаза лукаво поблескивали из-под кустистых бровей, седая бороденка была заботливо причесана, а большой нос кнопкой краснел на пол-лица. Уперев руки в боки, он стоял в своем сереньком кафтанишке, сливаясь с местностью.

— Простите меня, — ойкнула девушка. — Совсем… не заметила. А как вас зовут?

— Мужичок-с-кулачок я буду.

— А я думала…

— Что сам Кощей к вам выйдет? — захихикал человечек. — Э нет, он ни к кому сам не выходит, его еще найти надо, если вы встречи с ним ищете.

Василиса растерянно переглянулась с Баюном: ей что, весь замок обойти надо, чтоб Бессмертного отыскать? Она же полжизни потратит на эту громадину!

— Ладно-ладно, я вам подсоблю, сам провожу. Я сегодня добрый, — погладил себя по реденькой бороде Мужичок-с-кулачок, — жаль, что не волшебник.

Он засеменил по дорожке, ловко перепрыгивая через маленькие камушки, которые обычный человек даже не заметил бы. С невероятной для такого крохотного существа силой толкнул засов и отпер двери: Василиса только удивленно смотрела на все это представление.

— Милости прошу к нашему шалашу.

— Спа… спасибо, — неловко проговорила она, заходя в замок.

Его внутреннее убранство ничем не уступало внешнему: такое же величественное, такое же массивное, оно внушало трепет, вызывало восторг. Казалось, будто высеченный в скале замок должен был быть темным, пугающим, но внутри наоборот было так светло, так ярко от переливающихся драгоценных каменьев в блеске тысяч свечей. Под самым потолком ютились мелкие бойницы, пропускавшие дневной свет, но такие же маленькие норки виднелись и у самого пола.

— Мышей у нас развелось, — покачал головой Мужичок-с-кулачок. — Трави, а не вытравишь всех! Да еще и Кощей запрещает ловить даже котам…

— Мне не запрещали, я могу парочку съесть, — застенчиво мяукнул Баюн.

— Так может, это царевны?

— Что ты! Царевен он в комнатах богатых держит. Если и превращает в кого, то в замке эти чары быстро спадают. Но стоит девице выйти наружу, так снять их — целое приключение…

Получив полное и безоговорочное согласие хозяйки, Баюн спрыгнул с ее рук и заинтересованно стал прогуливаться по коридорам. Заметив мышку, напружинивался всем телом, а затем прыгал — только пушистый хвост в воздух взметался.

Золото плавилось в свете свечей, перед глазами плыла таинственная дымка, и казалось, весь замок провожал путников по своей утробе в главную залу, где их уже дожидался Кощей. Восседавший на троне, с увенчанной короной головой, он выглядел настоящим царем — даже больше царем, чем Берендей II Берендеевич, ныне здравствующий царь всего Берендеева царства. Щеки, некогда впалые и посеревшие, разрумянились, латы, мешком висевшие на худом теле, теперь плотно облегали туловище, а седые волосы вновь густели золотой копной.

— Никогда еще ко мне царевны по собственной воле не заглядывали, — поприветствовал их Кощей. — С чем пожаловала?..

Не успела Василиса представиться, как ее перебил Мужичок-с-кулачок:

— Повелитель, вы мне с утра обещали перчатки новые наколдовать, — заискивающе начал человечек. — Помните, у меня прошлые в печи погорели. Как же я вам…

Бессмертный щелкнул пальцами, прерывая его, и на руках у Мужичка-с-кулачок возникли новенькие перчатки, серебрящиеся в свете свечей.

— Все?

— Все, повелитель.

— Тогда иди.

Пока Кощей не опомнился, Баюн лапкой похлопал по сапожку Василисы, привлекая внимание царевны, и мотнул мордочкой в сторону Бессмертного. Подумав, что надо действовать смело и твердо, девушка сразу решила перейти к обвинениям:

— Это ты птиц воруешь? Признавайся!

Баюн только хлопнул себя по лбу лапой: тактичности Василисе еще учиться и учиться.

— Каких-таких птиц, царевна? — колдун удивленно вскинул брови.

— Уж не Иванушка-дурачок, сам все знать должен, — возмущенно продолжила Василиса, но осеклась, увидев грозный взгляд Кощея.

— У меня в замке правила для всех едины: коли будешь насмехаться надо мной, мигом в кожу звериную обернешься. Лягушонок много ускакало отсюда, много змеек уползло, и тебе этой участи не избежать, ежли так со мной продолжишь разговаривать.

— А как мне еще разговаривать с тем, кто Снегурку да Жар-птицу унес? Как мне величать того, кто Гамаюн у себя запрятал? Может, и Сирин у тебя в неволе живет?

— Моя Сирин в злате да серебре живет, — холодно ответил Кощей. — Вольна лететь, куда ей вздумается, да только выбирает она в замке моем на пуховых подушках лежать и виноградом потчеваться. Не верите словам