Нормальный как яблоко. Биография Леонида Губанова - Олег Владимирович Демидов

приятно… да и не очень безопасно. Непонятность, страх, который, как часовая стрелка, обежал его лицо… Предчувствие неизвестных могил и неизвестных солдат… его стихи… Это шедевры “со скамьи подсудимых”, причём…. (скамья – это 20-й век). Его стихи – это речь обвиняемого, речь защитника… Это костёр, который бьётся в сугробе быдла, это лебединая песня… когда горло уже наполовину вскрыто ржавой бритвой! И какая при этой крови… музыкальность, ювелирное мастерство, размах Буонаротти, и губы – смола… на которые липнут неземные слова и неземные чувства <…> Мандельштам ушёл в себя… вернее его отпустили в СЕБЯ, у него остался земной шар с правдой и неправдой… похожий и на мыльный пузырь, и на бильярдный шар, который лихо бьют то кий Сатаны, то кий Бога… и ещё неизвестно, кто его сделает своим… потому что это очень трудная и хитрая борьба… где больше крови… чем мела! Я уверен, что лет через 50 Осипу Мандельштаму в России будет стоять столько же памятников, сколько сейчас у Пушкина… и не ямы, а проспекты будут названы его именем. Так восстанавливают разрушенные церкви… так вывешивают мемориальные доски… на доме, в котором Моцарт получал пощёчины! Я не Ницше, но я верю в переоценку ценностей, которая сейчас уже произошла в сердцах самых светлых и самых талантливых. Если бы я познакомился с ясновидцами, я уверен, что они подтвердили бы мои догадки»[547].

Смотришь на эти пассажи – экспрессивные, взрывные, и потому где-то неровные, а где-то очень точные и неожиданные – и понимаешь, что писано всё не про Мандельштама[548], а про себя. И уход в себя, и ХХ век как скамья подсудимых, и неземные слова, что налипают на губы – всё это про него, про Губанова.

И дело ведь не в поэтике, а в схожести судеб.

Вот дальше – цитируем то же письмо – так точно про себя:

«Мы своими флюидами и своим “вторым Я”, то есть подсознанием, эмоцией в космос, в потустороннее… явно клонимся в 18 век <…> Мы – пророки страха, мы основоположники тоски, мы – хиппи, мы [на]деваем фразы, которые отпугивают, шокируют, наглые плащи наших символов и кокарды наших образов, – это пароль в нового человека, в новый век! Наши увлечения – это уже манифесты, наши вкусы – это уже программы! Если нам приносят клюкву, то мы сначала попробуем её, ибо Век – Обманщик – и клюква может быть искусственной. Чтобы не сломать зубы, не смотрите на паюсную икру… – это может быть почерневшей дробью. То, что мы стали по вечерам жечь свечи – тоже отступление в 18 век… хорошо бы прокатиться на карете, ибо машина отталкивает запахом бензина… и дисциплиной семафоров. Мы обмануты, наши невесты подкуплены, наши родители осведомители нашего настроения, надсмотрщики страстей. Нас просвечивают фонариками всех систем и прожекторами бездарных школ осматривают наши внутренности»[549].

Михайловское

Ещё в 1968 году Губанов лелеял планы съездить «в гости к Пушкину». Списывался не с кем-нибудь, а с самим Семёном Гейченко и его женой, то есть с директором музея-заповедника Михайловское! А это был уникальный человек: под конец Великой Отечественной войны его назначили директором, он приехал на псковские земли и жил сперва в землянке, собирал экспонаты с нуля и в итоге создал прекраснейшее, исполненное литературной ауры место.

Приведём письмо Губанова[550]:

«Дорогие Семён Степанович и Любовь Джалаловна.

Вопреки прогнозам, я не завалился в кювет, а просто по дороге заболел. Поэтому и не смог предстать пред вашими глазами на “перецелованной земле” поэта нашего… Я должен был приехать за 2 недели до юбилея. То есть лишиться удовольствия видеть Ходынско-Пушкинские толпы, которых боюсь и избегаю… Любовь Джалаловна, большое спасибо Вам за офортики, они очень милы, а главное, покойны. Пишу я Вам это письмо, сидя на даче, я здесь утихомирился и как старичок-Бонапарт, только и делаю, что читаю Библию и курю трубку…

Я очень рад, что С. С. понравилось моё стихотворение. Мне очень часто снится дорога из Пушкинских Гор к Вам… Меня сейчас удивительно тянет к истории России и к живописи. Придётся залезть в “Ленинку” и копать, копать, пока голова не станет чугунной, как у него в памятнике. Что делать? Чтобы написать 10 строчек, нужно проглотить мешок книг. Только тогда строки не будут давать тебе пощёчины, а превратятся в любимых женщин, которые приходят успокаивать и ласкать. Ибо общение с каждой похоже на роман, с кровью и радугой.

Не дай мне Бог сойти с ума.

Нет, лучше посох и сума.

Вот что есть совершенство!

…Ещё я мечтаю послать Вам оказией большую пачку стихов (последних), и если бы у Вас было желание, Вы бы мне написали, что от Бога, а что от дьявола.

Да погромили, да посмеялись. Открыто посылать не хочу, боюсь, что затеряются. Ну, и как Вы?.. На этом закругляюсь, боюсь надоесть! Ради Бога! Напишите мне на это письмо. Буду ждать.

Привет дочери и коту, а также всему светлому в светлом доме Вашем.

Ваш Леня Губанов. Сентябрь 68 год. Чепелево».

В 1968 году из-за обилия репрессивных событий поездка не удалась, зато на следующий год, летом, поэт добрался до этой земли обетованной. В конце мая он написал Евгению Евтушенко[551]:

«Дорогой Женя. <…> Давным-давно забыл, где живу и как живу. Знаю только одну бабу, да и та поэзия. Раскладывался я по Армении, как карты по диванам. Вышла – шестёрка, то есть дорожка в Москву. Приехал. Звонил к Вам. Но, увы, Вы успели отвалить на юг. Обидно, но не досадно. Когда Вы приедете обратно, не знаю – ни ухом, ни рылом. Но надеюсь на скорое свидание. Я, слава богу, пока не пью, от изобилия водки и вин в этом городе перечитал свою поэму “Борис Годунов”, вроде бы хорошо. Перезвонил название, называю теперича “Самозванец”. Вы пишете поэму о Ленине, я начал поэму о Фаусте. Давайте, чокнемся лбами, “нас мало, нас может быть…” четверо: я, Ленин, вы и Фауст. Целую Вашу ручку. Ну, и почерк у вас! По законам графологии, такой же был, к сожалению, у Мефистофеля! Бедные, бедные евтушенковеды, надо же их пожалеть немножко.

Я звонил Межирову. Он сказал, что Вы, наверно, в Коктебеле. К сожалению, не смогу рыпаться в погоню, потому что я пока пешеход. Да и дохлый номер, если вы оттудась уже съехали. Думаю, жду, пишу. Может быть,